Светлана Борисова - Колыбельная для вампиров

— К черту народ! А ты если не поспешишь присоединиться, то останешься с носом!

Наевшийся до отвала Бергштайн весело взглянул на друга и, допивая вишневый сок, воскликнул:

— Везет тебе, дружище, такую секретаршу отхватил. Ведь и готовит просто замечательно, и внешне недурна, а уж какая внимательная и заботливая! Эх, мне бы такое сокровище! — профессор хитро прищурился. — Постой-ка, Дэн! Ведь она же временная! У девочки нет соответствующей твоему рангу подготовки. Может, возьмешь себе другую, а мне отдашь Пруденс?

Снова погрузившийся в отчеты, ректор сердито проворчал:

— И не мечтай! Девчонка только стала входить в курс дела. Мне не нужен новый человек и весь этот бардак с самого начала. Адам, прекрати свои подначки.

— Брось! Какие подначки! Я ничего такого не имел в виду, — Бергштайн с ехидной хитрецой взглянул на своего друга-холостяка.

Без всякого зазрения совести подслушивающая под дверью девушка сжала кулачки и, подняв вверх сияющее личико, радостно воскликнула:

— Yes! My Love! Наконец-то, ты попался!

Придя домой после дежурства на основной работе, усталая, но счастливая Пруденс долго не могла заснуть. Она находилась на седьмом небе от счастья. Все её мысли занимал любимый человек и новый поворот в их отношениях. Во всяком случае, ей так казалось.

В это же время поздно ночью в госпитале Академии растрепанная Сара Рудич тоже не спала. Изувеченная настолько, что ей отказала вампирская регенерация, она долго смотрела в потолок палаты, а затем потихоньку сползла с кровати. С трудом дотащившись до поста медсестры, женщина воспользовалась ее отсутствием. Пошарив в укромном местечке там, где обычно сестрички прятали ключи от медицинского шкафчика, она достала острый скальпель, и полоснула им по запястьям. Медленно сползая спиной по стене, она неотрывно глядела на алые ручейки, уносящие жизнь из её тела.

Неожиданно раздался резкий звонок срочного вызова врачей и в полутьме коридора мелькнул гибкий мужской силуэт.

— Сучка! Думаешь, что нашла способ от меня сбежать? — прошипел мужчина, склонившись над умирающей. — Не выйдет! Я тебя и на том свете достану! — и подхватив невесомое тело на руки, понёсся навстречу бегущим врачам.

— Отпусти меня, Давид, я умоляю… — чуть слышно прошептала женщина.

— Даже не мечтай! — прозвучал безжалостный ответ.

Через две недели в светлом вестибюле госпиталя Академии навстречу изящной и очень ухоженной молодой женщине, затянутой в облегающее платье вызывающего фасона, нерешительно поднялся красивый молодой человек. Заметив встречающего, та прибавила шагу и с непреклонным выражением на лице обогнула живое препятствие.

— Сара, погоди! Ты же не знаешь, где мы теперь живем. Нам выделили новый коттедж на Сиреневой улице, — растерянно произнес Саади. Догнав жену, он постарался подстроиться под её мелкие шажки на высоченных каблуках-шпильках.

— Ясно, — едко усмехнулась она. — Прежние соседи нажаловались ректору, что от нас много шума, и я их понимаю. Сама была бы рада куда-нибудь сбежать от скандалов и драк. Наверняка нас переселили на окраину поближе к студентам. Саади, иди к черту! Я не собираюсь возвращаться к тебе, — решительно заявила Сара Рудич и, завидев подругу, устремилась ей навстречу. — Алисочка, как я рада тебя видеть!

Она обняла смущенную молодую женщину, стоящую у выхода из вестибюля. Та ответила на её бурную радость и горячие объятия слабой натянутой улыбкой и пожатием руки. Неловко переступив с ноги на ногу. Алиса тихо спросила:

— Зачем ты хотела меня видеть?

— Дорогая, ведь ты не откажешь подруге в пристанище. Не так ли? — безапелляционно проговорила Рудич и, мстительно глянув на молчащего мужа, добавила, не дожидаясь ответа девушки: — Идём, Алиса, поможешь собрать мне вещи. Сама понимаешь, я не хочу оставаться наедине с этим уродом. Вечером у меня назначено свидание с симпатичным молодым человеком и я не могу позволить себе отсвечивать очередным синяком под глазом.

— Сара!

— Заткнись! Я не с тобой разговариваю. И вообще, какого черта ты тащишься за нами?

— Видишь ли, дорогая, теперь мы с Алисой соседи, — произнес помрачневший Саади. Вклинившись, между женщинами, он небрежно оттолкнул в сторону подругу жены, и решительно подхватил Сару под руку. — Не понимаю, чем ты недовольна? Всё равно нам по пути, а твои каблуки внушают мне опасение за твою сохранность. Ну-ка, расскажи, что за идиот решился на свидание с тобой?

— Пошел вон, придурок! Не твое дело!..

Оставшаяся в одиночестве, Алиса проводила скандалящую парочку долгим взглядом и, тяжко вздохнув, вернулась в госпиталь. Подойдя к дежурному администратору, она спросила:

— Карин, как там у нас с наличным составом на вечернее дежурство? У кого-нибудь из хирургов есть желание поменяться? Я с удовольствием выйду в вечернюю смену.

— О, да, мэм! Вам теперь не позавидуешь, — сочувственно посмотрев на неё, сказала служащая. — На Вашем месте я тоже дежурила бы только в ночную смену, раз наша шалава выписалась. Говорят, она уже назначила кое-кому свидание. Представляете?.. А вот, нашла! Профессор Ливанов просил его отпустить сегодня вечером, а знаете почему? Говорят, что…

— Прости, Карин, потом расскажешь. Что-то голова сегодня просто раскалывается.

О личном и общественном. Или любви все возрасты и ранги покорны

Полуденное солнце, заливающее кабинет ректора веселым ярким светом прошло точку зенита и покатилось к закату. В открывшуюся дверь к лорду Даниэлю шагнул высокий кареглазый шатен. Импозантный мужчина смотрелся очень элегантно в своем модном светло-сером костюме и белой рубашке со строгим галстуком. Утонченные черты лица и длинные кудрявые волосы, забранные в хвост по моде, принятой в среде вампиров, придавали ему вид куртуазного придворного времен Людовика XIII. Внешне он очень походил на кардинала герцога де Ришелье, и для полноты картины ему не хватало только красной сутаны с эспаньолкой и лихо подкрученных усиков. Увы! Растительность на лице у вампиров начисто отсутствовала.

— Заходи, Макс, присаживайся. Подожди немного. Сейчас подойдет Адам, тогда и побеседуем, — не поднимая головы, с легкой досадой в голосе сказал ректор и вновь сосредоточился на чтении документов.

Мужчина неслышно скользнул в кресло, рядом с письменным столом и насмешливо глядя на темноволосую макушку, произнес:

— Что, Айзек, всё пашешь безвылазно, не поднимая головы? Смотри, жизнь пройдёт, а ты ничего, кроме геморроя в заднице себе не приобретёшь.

— Сколько раз просить, не зови меня Айзеком. И перестань хамить.