Инна Сударева - Двойная честь

Но ничего такого не происходило. Никто не фыркал дружелюбно ей в лицо и не рвал путы. Наоборот, Аврора услышала странное подвывание, тихое и жалобное, и открыла глаза. И пожалела о том, что увидела. Глаза ее вновь наполнились слезами.

Или лежал неподвижно, навалившись на Крола, а из-под плеча у него торчал ставший красным меч капитана. Рыцарь поразил кошака тем ударом, который используют охотники на медведя, когда разозленный зверь встает на задние лапы и обрушивается на человека. Они выставляют вперед кол или рогатину, чтоб медведь напоролся на них из-за собственного огромного веса.

То же сделал и Крол. Только не рогатиной, не колом, а своим мечом.

Рыцарь, бранясь и кашляя, отпихнул ногами кошака и встал на ноги. Потом дернул назад свой меч и ударил сапогом по голове Или, который не подавал никаких признаков жизни:

– Вонючая тварь! Будешь знать императорского капитана!

Аврора плакала, уткнувшись лицом в траву. Беззвучно и горько. Ее необычное и замечательное приключение, в которое она вырвалась из Синего замка, решило закончиться кровавым ужасом. А всего ужасней было то, что именно она, Аврора, ее взбалмошность и капризы стали его причиной. Или погиб из-за нее. И Корт гиб из-за нее.

У девушки болело сердце. Точно так сильно и невыносимо, как оно болело, когда Аврора увидела свою матушку в гробу.

– Не реви, дура, – сказал ей Крол. – Будет тебе новый котенок. Когда к папе вернешься. Да я тебе его и подарю. А парню твоему я пока умереть не дам. Я ему рану тампоном моховым заткнул. Выпустил кровушки ровно столько, чтоб он смирным был, и заткнул. Потому как парень этот мне нужен. Я его лорду Исидору представлю, про все его подвиги как следует расскажу, особенно про ту ночь в Синем замке, с которой опала моя началась. И враз мои дела поправятся. А дальше – пусть помирает. Или в заключение – на пожизненное. Это уж как батюшка твой решит. Ты кстати можешь за парня попросить. Только тебе долго императору объяснять придется, с какой такой радости ты за убийцу-Шипа просишь, – капитан расписал наследнице яркую и подробную картину своих планов и ее будущего и рассмеялся, громко и нагло…

* * *

Лошадей Или привел, как и договаривались. Только он, в самом деле, услыхал и крик боли Корта, и истошный вопль Авроры, поэтому оставил коней далековато от Мерцалы, запутав их поводья в терновнике, а к озеру подобрался один и с превеликой осторожностью. Только ему не хватило удачи. Она в этот вечер решила податься на сторону коварного капитана.

Окровавленное тело кошака Крол спихнул в озеро. Темные воды осторожно приняли Или и – вот странно – медленно потащили его не на дно, а просто дальше от берега, к самой середине. Затем рыцарь пошел искать лошадей.

Пока его не было, Аврора попыталась выкрутиться из веревок, но добилась лишь того, что в результате всех своих телодвижений скатилась с бережка в озеро и начала пускать пузыри. Капитан явился вовремя. Он в миг позабыл про лошадей и кинулся в воду – спасать наследницу, которая грозила стать утопленницей. Крол бесцеремонно ухватил ее за волосы и вытащил на траву, ругаясь на чем свет стоит. Потом отвесил девушке пару звонких пощечин, дав понять, что впредь подобного ей лучше не отмачивать.

– Ночевать в этом месте я не собираюсь, – бурчал рыцарь, запихивая снятое с Корта оружие в седельную сумку своего Бедокура. – И вам здесь делать нечего, – на этих словах он поднял Корта и взвалил его поперек седла на гнедого жеребца – убийца еле слышно что-то простонал.

– Да-да, понимаю, тебе не нравится, но ты уж потерпи. Ты ж у нас парень стойкий, – продолжал бормотать рыцарь, закрепляя раненого на седле веревками.

– Теперь вы, леди, – закончив с Шипом, Крол поворотился к девушке, которая предприняла еще кое-что: перевернувшись на живот, как гусеница, поползла в соседние кусты.

Рыцарь опять захохотал:

– Нет, ну таких идиоток я еще не встречал.

Он схватил Аврору за ноги и грубо сволок к вороному, на котором покоился Корт. Поставил девушку вертикально и два раза встряхнул, словно в чувство привел. Ткнул пальцем в поникшую голову убийцы:

– Ты его видишь? То, что он здорово влип, видишь? Так вот, повторяю второй раз, для тех, кто не по годам туговат на ухо: выкинешь фокус – убью парня, – для пущей ясности выдернул из-за пояса нож и покрутил у Авроры перед носом. – А чтоб тебе еще понятней было, лапа, вот смотри: это ему за твои потопления и уползания, – размахнувшись, вонзил нож Корту в правую руку, в мякоть выше локтя, да там оружие и оставил; правда, убийца лишь чуть заметно вздрогнул. – Он теперь мне вместо ножен будет.

Видя, что наследница престола поспокойнела, Крол дернул ее к себе и оттащил к рыжей кобыле. Устроил девушку точно так же, как Корта, и облегченно вздохнул:

– Ну, вроде все собрал к отъезду. Присядем на дорожку.

Устроился рыцарь под той самой ивой, с которой на него обрушился кошак. Хмыкнул, вспомнив свою блестящую победу над зверем, и отхлебнул из бутыли с вином.

– Твое здоровье, капитан Крол, – сказал он сам себе, заглядывая в озеро на свое отражение. – Ты славно потрудился, убил кучу зайцев. Ты везешь императору гору подарков. Беглую дочурку, которую он почему-то все терпит и терпит, хотя она давно обитель святую и веревку на шею заслужила, а, может, чего и похуже. Неуловимого убийцу… О, это знатный подарок. Последний из Шипов, быстрый, как ветер, ловкий, как ласка, сильный, как рысь. Правда, проколотый в нескольких местах. Но не беда, – махнул рукой Крол. – Если Исидор пожелает, его можно подлатать, а потом – позабавиться, устроив бои без правил на арене Гримтэна. В прошлом году скучно было: пара тощих бунтовщиков с севера – вот все, что я помню. А с этим крепышом будет интересно. Мда…

Он вдруг задумался, глядя на себя, такого красивого и успешного. И хлебнул еще вина.

– Слушай, друг, а ты кое-что забыл, – Крол ткнул в отражение пальцем, и оно сломалось, разбежалось кругами. – Еще один подарок! Тоже замечательный. Умо-помра-чительный, – мудреное слово капитан произнес по частям, наслаждаясь звуками собственного голоса (в этот прекрасный летний вечер он себя обожал, за удачливость, расторопность и сообразительность; он был горд собой и думал о том, что если бы были живы его родители, они бы тоже им гордились). – Возможно, даже самый главный из всех. Ты и только ты, друг, открыл подлый заговор князя Трифора! Знаешь, друг, это попахивает не только возвращением капитанской рапиры! Это благоухает несчетными наградами.

Авроре было жутко неудобно лежать животом на корявом и жестком седле, но она все же нашла в себе силы подумать о том, какая Крол скотина. «Напился, трындит сам с собой. Уррод!» – рычала она в мыслях, упрямо пытаясь высвободить руки из веревок.