Вероника Иванова - Звенья одной цепи

Я вылез из-за стола, подошёл к Дожану и протянул ему решение, скреплённое жучиной слизью. Сереброзвенник внимательно осмотрел бумагу, перевёл взгляд на Смотрительский знак, переползший с моей груди поближе к плечу, и, несмотря на явное разочарование, улыбнулся:

— Ну что поделать, если тебя опережают? Только порадоваться за быстрые ноги и поблагодарить за исполненную службу.

— Со мной был ваш человек, эрте. Он тоже заслужил добрых слов.

— Мой человек? — Можно было предположить, что Дожан не на шутку удивился.

— Да. Киф Лефер со-Литто, предзвенник. Он вёл все записи и составил эту бумагу.

Сереброзвенник вновь всмотрелся в старательно выведенные строчки.

— Сделано по правилам, без изъянов, — наконец признал он. — Но я не помню в своём подчинении человека с таким именем.

Иногда неожиданное известие, переворачивающее привычный ход событий с ног на голову, сравнивают с ударом молнии. Раньше я почитал этот речевой оборот всего лишь красивостью, но сейчас прочувствовал его точность в полной мере. Молния, и ещё какая! Даже уши подожгла. Нет-нет-нет, надо срочно начать отступление!

— Впрочем, не буду утверждать, что его звали именно так. Мне было не до запоминания имён.

Дожан подумал, глядя на жучиную спинку, и кивнул. Видимо, поддельным мог быть кто угодно, только не Смотритель.

— Вы впервые в наших краях?

— Да. Прибыл вчера ближе к вечеру. А утром меня застало это заявление и…

— Из огня да в полымя? Понимаю, — хмыкнул он. — Вы могли не принимать его, но раз уж приняли, да ещё так быстро разобрались, что к чему, скажу спасибо ещё раз. — Потом сереброзвенник повернулся к хозяину дома: — Я сделаю запись о решении в архивной книге. Вы позволите моему помощнику снять копию?

— Разумеется, эрте, разумеется! Вы можете расположиться прямо здесь, к тому же обед ещё не остыл, — расплылся в коварной улыбке Гуэр Певено.

От доброй трапезы не откажется никто, будучи в здравом уме, вот и Дожан, не дожидаясь более внятного приглашения, направился к столу.

— Я присоединюсь к вам, но чуть позже, — пообещал старик. — Только закончу необходимые дела.

— Доброго дня, эрте. До будущих встреч.

Сереброзвенник кивнул, не отрывая взгляда от тяжёлого подноса в цепких руках приближающейся к столу служанки, я также заменил поклон неопределённым кивком, на том и расстались.

Телега была уже запряжена, слуга ждал только повеления господина. Наконец дождался и, с показным старанием запоминая, залез на козлы, хлестнул поводьями влажный от всё ещё сыплющейся с неба мороси лошадиный круп, а минутой спустя стало понятно, что трясти будет столь же немилосердно, как и в коляске, зато можно растянуться во весь рост, а там, дай Бож, ещё и задремать удастся.

— Эта колымага выдержит ещё одну задницу? — спросил охотник, выступивший на дорогу из тени замковых ворот.

— Да уж садитесь, всё равно пока порожние едем, — разрешил возница, хотя и с явной опаской посмотрел, как Иттан со-Логарен одним ленивым прыжком заскакивает на телегу.

— Не помешаю вашим глубоким думам?

Ещё и язвит. Ни о чём я не думаю. Ну, по крайней мере, глубоко.

За оградой поместья стену мороси разорвало плотным ветром, и я снова любопытствующе поднял взгляд к щиту, висящему над воротами. На гербе рода Певено высился неприступный утёс посреди равнины, окаймлённый девизом: «Один перед миром». Какие правильные слова… Они и на меня сели бы как влитые.

Кто же ты такой, длинноносый непоседливый Киф Лефер? Теперь, когда никто и ничто не заставляет меня принимать решения, я вспомнил язык, на котором говорили твои пальцы, скользящие по посоху, как по струнам. Теперь мне стало понятно, почему строчки букв, выведенные пером в твоей руке, всё время норовили сорваться в шкодливый танец. Ты не писарь, Киф, а вот с оружием управляться умеешь. И ты вполне мог справиться с теми верзилами, ведь верно? Но даже не подумал предупредить меня о своих талантах и возможностях, не подал ни единого знака, вместо того заставляя судорожно искать спасение из разверзшейся под ногами ловушки.

Впрочем, я сам виноват. Сглупил. Беспечно перенёс собственный опыт на незнакомого человека и решил: у меня тоже есть сопроводитель. Хорошо, что жизнь открыла мне глаза раньше, нежели подставленной удару оказалась беззащитная спина. Открыла, чтобы я вдруг обнаружил помощника совсем в другой армии.

— Я ещё не успел вас поблагодарить.

Охотник, равнодушно следящий за кромкой леса, ползущей за телегой где-то в миле от дороги, махнул рукой:

— Да не за что.

— Вы очень помогли мне.

— Я обычно всегда делаю то, что не составляет для меня труда.

Значит, схватка у подножия лестницы тоже была безделицей? Пусть так. С другой стороны, даже лучше, если он не считает свои действия бесценными. Счетов выставлять не будет.

— Почему вы оставались в поместье всё это время?

Он улыбнулся, всё ещё не отрывая взгляд от леса:

— Поняли, да?

— Трудно было не понять.

— Хотите услышать честный ответ?

— Не откажусь.

— Я хотел посмотреть на вас поближе.

Разве я девица на выданье, чтобы меня разглядывать?

— Почему?

— Вы слишком молоды для своего чина. Прошлый Смотритель Блаженного Дола был старше лет на двадцать, когда здесь появился, а то и поболе. Только без обид, хорошо? Я знаю, что прожитые года ещё не обещают, что их обладатель успел набраться ума. Но всё же они дают кое-что дороже заученных знаний.

Да. Опыт. У меня его очень немного, увы: служба сопроводителя не баловала разнообразием заданий и поручений. Я всего лишь смотрел, смотрел, смотрел, ожидая непременного приказа, на который давно был заготовлен нужный ответ.

— Намекаете, что я совершил ошибку?

Иттан снова скривил губы, но по-прежнему беззлобно:

— Те девицы. Вы ведь могли отправить их в суд, а там кто знает… Приговор мог получиться и мягким.

Что ж, возможно. Над беременной уж точно бы смилостивились.

— Мне показалось…

Вот теперь он повернул голову, и в карих глазах я увидел укор.

— Вам было непросто, могу представить. Первый раз решать чужую судьбу всегда трудно. Это забирает почти все силы, что имеются. Вы устали и ухватились за возможность скинуть груз.

Он не спрашивал, а если бы и спросил, я всё равно не нарушил бы молчание. Устал? Наверное. Голова уж точно гудела от непривычной работы.

— Я не должен был давать женщин на откуп старику?

Иттан даже не попытался делать вид, что задумался:

— Вообще-то вы могли делать всё что заблагорассудится. К примеру, могли согласиться меня повесить. — Его голос прозвучал так беспечно, будто охотник не возражал сломать шею в верёвочной петле.