Виктория Шавина - Научи меня летать

— И что же? — насупился червь.

Уан внимательно посмотрел в окно.

— Ты не задумывался о том, как неожиданно всё наладилось? — спросил он, наконец.

— Наладилось? — скептически хмыкнул переводчик. — Что-то я этого не заметил.

— А, — улыбнулся Келеф. — Однако, последний разговор со старейшиной пришёлся тебе по вкусу, да и голос у тебя не дрожал.

Червь переступил лапами, встопорщил гребень.

— Сущая правда, — вмешался Синкопа. — Я мимо пробегал и кое-что слышал.

— Ты ещё не лезь! — заворчал на паука переводчик, затем снова обернулся к Сил'ан. — Лучше стало, спорить не буду, да только прежде вовсе невыносимо было, а до хорошего ещё слишком далеко. И при чём тут человечий молодняк?

— После разговора с ним я неожиданно решился на поездку к Парва-уану, — спокойно выговорил Келеф.

Червь удивлённо и настороженно пошевелил хвостом.

— Я смотрел на стену во дворе, — продолжил Сил'ан, чувствуя его интерес, — но видел другую преграду, о которую можно было так же биться до изнеможения, но без всякого результата — преграду непонимания. Она казалась мне непреодолимой, — он помолчал. — Конечно, он всего лишь детёныш и способность объясниться с ним едва ли может считаться великой заслугой, но, как ни странно, то, что меня смог понять хотя бы этот маленький человек, убедило меня, что поймут и взрослые особи.

Хахманух пробурчал что-то неразборчивое.

— Ты прав: совпадения случаются, — с улыбкой заметил Келеф, — но после игры с юным героем — ты ведь помнишь игру? — я будто по наитию отправился в деревню, и, как теперь вижу, то был верный поступок. И сегодня разговор с Оруром ты тоже слышал.

— Скажешь, и это заслуга молодняка? — обиженно молвил червь.

— Заслуга моя, — уан хищно прищурился. — Только отчего же я раньше так не говорил?

— И отчего же? — немедленно полюбопытствовал Синкопа, прекратив перелистывать лапами ноты.

— Мне не хватало уверенных слов Дан-Зорё.

— Да, если уж маг судьбы сказал, что всё в порядке, это и в самом деле успокаивает, — бодро согласился паук и поманил к пюпитру драконикусов. — Бекара хорошо бы вынуть. Нам нужна вторая скрипка.

Злодеи переглянулись, посинели и вздохнули скромно.

— Ну что ж, — дружно сказали они, — надо — так надо, — и пошлёпали к выходу из залы.

— Хитро! — не удержавшись, похвалил Синкопу Хахманух, едва чешуйчатое семейство скрылось за дверями.

— Нам правда нужна вторая скрипка, — рассеянно откликнулся тот, перелистывая страницу.

— Так я прощён? — Келеф, проказничая, одарил червя колдовским взглядом из под ресниц.

Переводчик задумался.

— Помни, — наставительно пробасил он, — что молодняк есть молодняк. Ты и сам-то, пожалуй, не таким был, как сейчас. Вот и он разовьётся, окрепнет — совсем другим станет. Страшнее человечьих детей мало на свете существ. Моргнуть не успеешь, а они уже не такие, как про них думаешь, так что брось ты это баловство — добра не выйдет. Хотя в одном ты прав, что должным не остаёшься.

— Ты кое-что упускаешь из виду, — весело и легкомысленно ответил уан.

— Да неужели? — насторожился червь.

— Едва он переменится, как перестанет быть мне полезным, и мы пойдём разными дорогами.

— Вот это правильно, — повеселев, согласился Хахманух. — Так и должно быть, как заведено природой.

— Замечательно, — подытожил Синкопа, — только время идёт. Ну что, и дальше болтать будем или всё-таки репетировать?

Мост опустился и поднялся в последний раз, и раньше, чем Солнце добралось до полуденной вершины, старейшины всех деревней владения собрались на совет под навесами. Стражники, выдворенные оттуда, без удовольствия отправились искать тень в башенках. Те из них, кому повезло меньше, вынуждены были остаться во дворе и не подпускать к тяжёлым шкурам и полотнищам, скрывавшим собрание от чужих взоров, любопытных.

За навесами было так же жарко, как и во дворе, пахло пылью и несвежим мясом. Кто-то из воинов догадался принести крышку стола, найденную среди хлама, на ней и разложили карты. Света, сочившегося через щели между неплотно завешанными шкурами, старейшинам хватало, и всё же кто-то успел запалить факел, одиноко торчавший из покосившейся скобы в стене. К прежним запахам прибавился терпкий аромат дыма, благотворно подействовавший на людей — каждый из них, должно быть, вспомнил о привычных собраниях вокруг костра в родной деревне и успокоился.

Орур не стал заговаривать первым: хотя он и был молод, но достаточно знал нравы летней. Сейчас старейшины, наиболее честолюбивые и умом обделённые, должны были сцепиться в бессмысленной схватке за главенство. Следовало подождать, пока они накричатся и устанут — тогда и начнётся серьёзный разговор.

Он отошёл к столу, присел на корточки и принялся перебирать ворох карт — все их следовало изучить и свести в одну. Старики за спиной летня визжали, шипели, хрипели и брызгали слюнями. «Хорошо, что он нас сейчас не видит», — неожиданно подумал старейшина.

Наконец, спорщики выбились из сил. Орур прочёл во взглядах остальных людей молчаливое ожидание и, собравшись с мыслями, заговорил. Он велел себе не думать о том, верным ли окажется принятое им решение — куда важнее сейчас было не допустить раскола.

— Сойдёмся на том, избегая дальнейших споров, что ни один из нас другим приказывать не должен. (Летни сотворили согласные жесты.) Мы давно уже решили, что все деревни равноправны и свободны, и наши люди не поддержат возвышение какой-либо одной.

— Нет, всё это, конечно, хорошо, — перебил его другой старейшина. — И даже справедливо. Да только много так не навоюешь. Где видано войско без предводителя?

— Я к тому и клоню, — спокойно выговорил Орур.

— Понимаю я, к чему ты клонишь, — сказал ему третий. — Да только умно ли это: доверяться чужому? Людей что ли у нас не хватает?

Иные из старейшин переглянулись.

— Не в том дело, человек он или что другое, а в том, что он — уан, — возразил Орур.

— Стало быть, самим в яму прыгать? — усмехнулся кто-то.

— Не нужен нам уан, — поддержали его пятеро старейшин. — Прошлый был человек, а и то, как вспомнишь, так ужас пробирает до костей.

— В мире не одни двери, — довершил седой мужчина, говоривший третьим. — И без уана обойтись можно.

— Вправду? — улыбнулся Орур. — Уж как я голову ломал, а не увидел другой двери. Кого же поставим над собой? И, что важнее, по какому праву? Ведь, как всегда бывает, один человек откроет новый путь, да не пойдут ли за ним другие? А дорожка-то заманчива.

Летни задумались.

— Глупость всё это, — поддержал его доселе молчавший старейшина. — Из воинов что ли выбирать станем себе предводителя? Да ведь нарекать нам его придётся уаном. А потом что же? Выбрать одного из нас опасно, но возвеличить того, кто не умудрён годами, и опоить дурманом власти — дорого может стоить. Что если пойдут за этим храбрецом, не понимая куда, вдохновлённые молодостью его, дерзостью и отвагой, против нас наши же люди? Верная это погибель, не говоря уж о том, какой несчастливой традиции мы можем положить начало.