Элейн Каннингем - Водные врата (ЛП)

— Вы хорошо подготовились. Я почти забыл те времена, что мы с Кивой провели в этой самой башне.

Вот это новость!

— Как давно это было?

— Пожалуй, добрых двадцать шесть лет назад, — Дамари погрузился в воспоминания. — Мы были учениками одной очень талантливой волшебницы из школы Воплощения. Сложно поверить, как давно это было.

Маттео намеревался упомянуть Киву, а потом повернуть разговор к пойманной эльфийкой Кетуре. А тут такая возможность сократить путь!

— Могла ли волшебница, Ваша бывшая наставница, знать о жизни Кивы помимо времени ее ученичества?

— Могла ли? О да, к ее несчастью, и моему! — мужчина глубоко вдохнул и улыбнулся Маттео, извиняясь: — Простите мне. Я так редко имею возможность поговорить о моей леди Кетуре. Это большая отрада и великая скорбь. Возможно, Вы знаете это имя?

— Оно прозвучало на болотах Ахлаура.

— Догадываюсь, почему. — Дамари подался вперед: — Эта девушка, необученная простолюдинка, чей голос удержал ларакена. Расскажите мне о ней.

Маттео небрежно развел руками:

— Я не скажу Вам многого. Это уличная артистка, девушка с веселым сердцем и быстрым умом. Она способна подражать любому голосу, какой только услышит. Совершенно необученная Искусству, она нахваталась заклинаний. У нее сильный врожденный дар, что редко случается в наши цивилизованные времена. Впрочем, сейчас она ученица волшебника.

— О да, Базеля Индолара. Я слышал, — подтвердил Дамари. — Я был одним из многих, кто предлагал обучать ее, но и Совет, и сама девушка склонились в сторону Базеля. У него большой опыт преподавания, Вы же знаете.

Маттео не знал, но вежливо кивнул.

— Лорд Базель любит учеников, — продолжил Дамари. — И берет троих сразу. Он так всегда поступает с тех пор, как покинул Школу Джордайнов.

Информация обрушилась на Маттео, как удар варварского боевого молота:

— Он преподавал в Школе Джордайнов?

— Именно так. Но Вы его, кажется, не застали. Совсем немного. Восемнадцать, может, двадцать лет назад.

Это было до начала его обучения, но определенно, не до появления Маттео в Школе! Он вспомнил заявление Тзигоны, будто один из преподавателей был ему отцом. Приглядываясь к учителям все время, пока находился в Школе, он никогда не рассматривал иные возможности. Надо полагать, в отличие от Тзигоны.

Это было очень на нее похоже, помыслил Маттео. У Тзигоны сильное, и нешаблонное, понимание чести. Когда он согласился помочь девушке отыскать семью, она, возможно, решила вернуть ему долг тем же. И отыскала его мать. Может, теперь она стала ученицей Базеля Индолара, чтобы узнать и об отце.

Маттео вдруг понял, что хозяин обеспокоено смотрит на него. Джордайн улыбнулся, и это, несомненно, выглядело так же натянуто, как он себя чувствовал. Дамари наполнил бокал вином и всучил Маттео, приглашая выпить. Тот глотнул из вежливости и ощутил, как к нему возвращается ясность мысли.

— День невероятно жаркий, надо чаще пить, чтобы избежать головокружения, — заметил волшебник.

Это было любезное и приемлемое наблюдение. Маттео благодарно кивнул:

— Вы упомянули историю, связанную с Кетурой. Я не слышал ее.

Повисло молчание, и лишь спустя какое-то время Дамари Эксчелсор склонил голову:

— Не уверен, что эта история хоть чем-то Вам поможет, но делайте выводы сами.

— Кетура, некогда бывшая моей наставницей в Искусстве Воплощения, стала моей женой, — медленно начал волшебник. — Мы жили вместе, хотя и недолго, здесь, в башне, в которой я ранее проходил обучение. Сначала нас все устраивало, но Кетуру вели амбиции, и она становилась все более смелой в поисках пределов своих возможностей. Она могла призывать наиболее опасных существ с легкостью, будто пастух свистом подзывает собаку. Шло время, и она обратила взор на созданий из темных мест, монстров, что превосходили ее в силе. Они исказили ее магию. Они исказили ее душу, — он подвел итог голосом, почти не слышным.

Спустя какое-то время волшебник кашлянул и продолжил:

— Я чувствовал, что с Кетурой что-то неладное. Она часто пропадала, иногда целыми днями. Когда же она оставалась в башне, то часто спала по пол дня из-за ужасной мигрени, которая приходила быстро и без предупреждений. Она стала вспыльчивой, резкой, скорой на гнев. Я закрывал глаза на смены ее настроения. О, если бы я начал действовать раньше, — произнес Дамари с глубоким и болезненным сожалением, — эта история могла бы окончиться иначе. В последний раз я видел Кетуру в день, когда зеленый маг погибла, атакованная тремя звездозмеями.

— Это невозможно! — возразил Маттео. — Звездозмеи избегают волшебников и остерегаются друг друга!

— При нормальных условиях, да. Судя по всему, созданий призвали.

Выводы были пугающими, но безошибочными. Зеленый маг была повитухой, знающей травы и искусство врачевания, обычно у нее был небольшой талант к прорицанию, и она всегда обучалась под присмотром церкви Азута. Немного волшебница, немного жрица, немного маг-гончая и немного ведунья, но определенно большее, чем просто лекарь, зеленый маг следила за здоровьем халруанских волшебниц. Ведь их магия и здоровье так переплетены, что без всеобъемлющей подготовки лекаря не обойтись.

— Вы сказали, что Кетура плохо себя чувствовала. Она отправилась к зеленому магу за советом?

— Да. По словам слуг зеленого мага, Кетура была последней, кто видел женщину в живых, — Дамари устало вздохнул. — Возможно, она призвала звездозмей. Может, и не она. Этого я никогда не узнаю, в тот день она была потеряна для меня навсегда.

Убийство посредством магии было тяжким преступлением, Кетуру ждала смертная казнь. Это могло объяснить ее побег. Но Маттео надеялся, что есть еще что-то, и заявил об этом вслух.

— Да, — печально согласился волшебник. — Всегда должно быть, не так ли?

Джордайн кивнул, наградив хозяина слабой печальной улыбкой.

— Несколько лет Кетура ускользала от преследователей. В Халруаа это невероятная способность! Многие разыскивали ее, и время от времени известия достигали моего слуха. — Волшебник мельком взглянул на Маттео: — Она носила ребенка. Никто не мог сказать имени отца. Вы понимаете серьезность этого?

— Да.

В Халруаа дети с родословной волшебников не рождались от случайных связей, как это происходит в нецивилизованных землях на севере. Пары волшебников подбирались согласно заклинаниями прорицания и тщательно хранимым записям, чтобы обеспечить чистоту линии. Опасные магические таланты, нестабильность психики и слабость тела — для ребенка волшебников это была смертельная угроза. Обычай настолько укоренился в Халруаа, что лишь мизерное количество детей рождалось вне барка. Бастарды всю жизнь носили клеймо позора. Детей волшебниц, когда отец был неизвестен, убивали сразу после рождения.