Наталья Ломаченкова - Феникс. Песнь Первая

— Спокойной ночи, Аль.

— Спокойной ночи, Ветар… — прошептала я, провожая его взглядом.

Глава 10 — Выкуп за жизнь

— Высокие гости, Владыка примет вас, как только вы будете готовы.

— О, благодарю за хорошую новость, ра-Этерран, — Ветар невозмутимо отвешивает изысканный поклон. Глядя на него, излучающую радость и счастье от оказанной чести, я испытала невольное чувство уважения. Нет, всё-таки дипломатом надо именно родиться. А некоторым личностям это вообще противопоказано. Мне, например.

— В таком случае, в путь.

Посланник несколько недоумённо оглядывается, отыскивая меня глазами. Нацепив на лицо обворожительную улыбку, неторопливо выхожу из тени, с удовольствием подставляя себя неяркому утреннему солнцу. Эльф переводит взгляд на спокойного принца, затем обратно на меня, и наконец, не выдерживает:

— Вы ещё не собрались, ра-Альнаор?

— Не стоит беспокоиться, ра-Этерран, — немного натянуто улыбается Ветар. — Я считаю, что мне нет нужды брать с собой телохранителя на приём к Владыке. Не так ли?

— Р-разумеется, — поспешно соглашается Светлорожденный. Я искренне любуюсь ошарашенным выражением его лица. Не ожидал, что хрупкая с виду леди окажется воительницей, дарринг? Да ещё такого ранга, что ей доверили в одиночку защищать самого наследника престола? А жаль, а жаль… Ну всё, теперь ему будет над чем подумать за то время, пока идёт приём. И заново переосмыслить сказанные вчера вечером слова учителя.

— В таком случае, думаю, нам некого больше ждать, — Сариэль нетерпеливо отталкивает ладью от причала длинным резным веслом, ловко разворачивая и направляя между подпорками моста. В его глазах, на миг устремлённых на меня, вспыхнул огонёк удивления, но эльф тут же справился с охватившим его любопытством и сосредоточился на гребле. Ах, да, ему же тоже была оказана высокая честь предстать перед очами Владыки на сегодняшнем приёме! Наверняка пойдут выяснения о судьбе фрегата… Надеюсь, Сариэль сможет оправдаться. А в том, что Ветар ему поможет, я не сомневалась.

— Чем займётесь, ра-Альнаор? — эльфийка совершенно бесшумно подошла сзади и замерла, как и я провожая взглядом быстро уменьшающуюся в размерах ладью.

Пожимаю плечами. А правда — чем?

— Думала осмотреть ваш Город, раз уж выпала такая возможность побывать здесь инкогнито, — со всех сторон осмысливаю неожиданную идею. — Ваши стражи не будут против праздношатающейся чужестранки?

— Лучше бы было найти вам провожатого, миледи, — задумчиво произносит Аситоль. Тонкие пальцы нерешительно мнут искусно вышитое полотенце. — Это не запрещено, но…

— Боишься, что их поведение может обидеть великую даан-ра? — насмешливо фыркаю. Ушки эльфийки пунцовеют, и я мгновенно понимаю, что попала в точку. Ну, зная о брезгливости эльфов по отношению к другим расам, догадаться было не так уж трудно…

— Простите, ра-Альнаор…

— Не стоит беспокоиться, — стараюсь придать голосу мягкость и уверенность. — Я не стану разносить Плавающий Город по брёвнышкам только потому, что какой-то эльф посмотрит на меня не так, как мне захочется.

Хозяйка побледнела. Наверное представила себе легендарную мощь Поющих… А вот это она не зря. Я ведь ничего не приукрасила. И вполне была бы способна стереть эльфийское поселение с лица земли… если бы мне, конечно, никто не мешал. Никто — имеется в виду Владыка, силы которого, по многим легендам, сравнялись если не с божественными, то весьма к ним близки. Наверняка враки, как и большинство историй, придуманных невежественным людом, но проверять как-то совсем не хочется. Хотя бы потому, что в каждой легенде есть своя доля правды.

— Быть может, вы хотите, чтобы я отправилась с вами? — почти беззвучным шёпотом спрашивает эльфийка. Отрицательно качаю головой, уже примерившись к длинной тонкой верёвке, соединяющей два соседних дома.

— Нет, благодарю, ра-Аситоль. Постараюсь вернуться к обеду. Очень постараюсь, потому что готовите вы поистине великолепно.

Как я и ожидала, похвала сняла повисшее напряжение; лицо эльфийки светлеет. Я шутливо машу ей рукой и без предупреждения вскакиваю на протянутый трос. Сзади раздаётся испуганный вскрик, но я уже перелетаю на другую сторону, на неуловимое мгновение удержав равновесие вскинутыми крыльями. Хорошо, что солнце отражается от блестящей поверхности моря — для всех непосвящённых моё золотое пламя будет лишь игрой бликов на воде. Ничего более.

Плавающий Город был поистине огромен. Это мне стало ясно, когда я задержалась на середине длинного подвесного моста, с восхищённым выдохом ловя взглядом развернувшееся передо мной великолепие.

Точно перламутровое кружево, сплетённое искусной пряхой, опустилось на тёмную гладь воды, заставив её заиграть всеми цветами жизни. Мосты с узорными перилами, коих не создаст ни один людской мастер, и канаты — тонкие, но выдерживающие даже сильнейший шторм, сплетались в загадочные узоры, кругами расходясь по морскому полотну. И в центре — словно драгоценнейшая из всех жемчужин — горделиво возвышалась стройная башня, сделанная, казалось, из белоснежного мрамора. Аура красоты и вечности окутывала её, и на память мне пришла Арка Портала в далёком, оставленном мной мире. Та же безмятежность, неподвластная времени; та же печаль, скопившая в себе вековые знания; та же мощь, способная бросить вызов самому Хаосу…

Звуки песни, уже готовые сорваться в полёт, замирают на губах. Нельзя, ни в коем случае нельзя… Что же я делаю, идиотка?!

Тихий стон по несбыточному. Я стремительно разворачиваюсь, едва не сбив изумлённо уставившихся на меня Светлорожденных, и торопливо слетаю с моста. На несущиеся вслед возгласы не обращаю внимания. На глазах — пелена слёз. Ещё один шаг ближе к Дому. Но — не Домой. И воспоминания, только растревожившие ещё не зажившую рану, чересчур горьки.

Соскальзываю в первую попавшуюся ладью, отталкиваюсь веслом от упругих волн. Лёгкая лодочка послушно пролетает под мостами, не задевая тонких канатов. Я направляю её дальше в открытое море, дальше от Города, потому что его песня звенит в ушах, зовёт и заставляет память возвращаться. А я не хочу об этом думать.

Белые дома уже едва видны в сиреневом тумане. Я убираю весло и отпускаю ладью на волю моря. Решившись на один, почти беззвучный напев, выпускаю песню в полёт. Тихая просьба воде о снисхождении к чужаку. Брызги холодом обдают мне руку. Услышано… и будет исполнено.

Закрываю глаза и расслабляюсь. Мягкий плеск за бортом успокаивал и создавал ощущение покоя и безопасности. Все мысли и желания — прочь. Сейчас существовало только безграничное море. Сознание соскользнуло в ласковые объятия Астрала.