Майк Эшли - Реально смешное фэнтези

Луис, министр обороны, попытался выяснить у Хёрва конечные цели напов.

— Мы не преследуем никаких целей, — ответил тот. — Мы проще смотрим на вещи и наслаждаемся жизнью.

— Тогда зачем вы прибыли на Землю? — спросил Луис.

— А зачем вы играете в боулинг?

— Я не играю в боулинг.

— Вы должны попробовать. На свете нет ничего лучше боулинга.

— А как же секс?

— Боулинг — это и есть секс. Боулинг — это символическая форма полового акта, только при этом не надо беспокоиться о чувствах партнера. Боулинг — это секс без чувства вины. Боулинг — это то, к чему стремились люди на протяжении нескольких тысячелетий своего существования: секс без намека на ответственность. Это квинтэссенция секса. Боулинг — это секс без страха и стыда.

— Боулинг — это секс без удовольствия, — парировал Луис.

Последовала небольшая пауза.

— Вы хотите сказать, — удивился Хёрв, — что, сделав удачный бросок и глядя, как разлетаются кегли в конце дорожки, вы не испытываете оргазм?

— Нет, — отрезал Луис.

— Тогда проблема у вас. К сожалению, ничем помочь не могу, обратитесь к врачу. Я прекрасно понимаю, вас эта тема смущает. Давайте поговорим о чем-нибудь еще.

— Я не против, — ответил Луис угрюмо. — Так когда же мы увидим реальные плоды вашего технического превосходства? Когда вы раскроете последние секреты атома? Избавите человечество от трудной монотонной работы?

— Что вы имеете в виду под «техническим превосходством»? — спросил Хёрв.

— На борту ваших кораблей, должно быть, множество чудесных изобретений, которые мы и представить себе не можем.

— Ничего такого, что могло бы вас поразить. В техническом развитии вы шагнули дальше нас. За все то время, что мы здесь, нам удалось научиться у вас многим удивительным вещам.

— Что? — Луис не верил своим ушам.

— Чего только стоит память, построенная на цилиндрических магнитных доменах, или кремниевые микросхемы! У нас нет ничего подобного. Ни одно наше изобретение не может сравниться даже с транзистором. Вы знаете, почему базовые корабли такие большие?

— Бог ты мой!

— Все верно. Электровакуумные лампы, — подтвердил Хёрв. — Все наши космические корабли работают на электровакуумных лампах. Они занимают черт знает сколько места. И перегорают. А вы знаете, сколько времени нужно, чтобы найти проклятую лампу, когда старая перегорела? Помните, как раньше земляне таскали лампы целыми сумками в аптекарский магазин, чтобы проверить, работают они или нет? А теперь представьте, что нужно сделать то же самое, только со всеми лампами с такого огромного корабля, как наш базовый. И мы не можем сорваться с места и улететь когда вздумается. Нужно включить зажигание и дать этой посудине прогреться пару минут — только тогда можно стартовать в далекий космос. Это непрекращающаяся головная боль, черт возьми.

— Не понимаю, — наконец вымолвил потрясенный до глубины души Луис. — Если ваши технологии настолько примитивны, как вы здесь оказались? Если мы настолько опередили вас в развитии, то это мы должны были открыть вашу планету, а не наоборот.

Хёрв еле заметно улыбнулся:

— Не стоит нахваливать самих себя, Луис. То, что ваша электроника лучше, еще не значит, что вы превосходите нас в чем-либо. Представьте, что все земляне — это человек из Лос-Анджелеса на новеньком «кадиллаке», а мы — нап, живущий в Нью-Йорке, на старом, видавшем виды «форде». Эти двое начинают двигаться по направлению к Сент-Луису. Парень в «кадиллаке» выжимает сто двадцать на автострадах между штатами, а у того, что на «форде», стрелка спидометра всю дорогу стоит на пятидесяти пяти; но человек в «кадиллаке» останавливается в Вегасе и спускает все деньги в «двадцать одно очко», и ему не на что купить бензин, а маленький, но отважный нап продолжает свой путь днем и ночью, пока наконец не достигает цели. Все дело в более развитом интеллекте и огромном желании добиться успеха. Вы, люди, много рассуждаете о том, как полететь к звездам, но все время разбрасываетесь: вкладываете деньги в войну, популярную музыку, международные спортивные соревнования и воскрешение моды прошлых десятилетий. Если бы вы действительно хотели полететь в космос, вы бы это давно уже сделали.

— Но мы и вправду хотим.

— Тогда мы вам поможем. Раскроем секреты. А вы сможете объяснить нашим инженерам, как работает ваше электронное оборудование, и вместе мы построим отличные базовые корабли и откроем путь во Вселенную и людям, и напам.

Луис выдохнул:

— Звучит многообещающе. Мне нравится эта идея.

Все согласились, что это куда лучше, чем пустыня, засаженная алтеями. Мы надеялись, что сможем сдержаться и не вышибить этих зануд с Земли до тех пор, пока они не выполнят свои обещания.

В колледже, втором курсе, в одной комнате со мной жил высокий худощавый парень по имени Барри Ритц. У Барри были непослушные черные волосы и заостренные черты лица, как будто на обыкновенное симпатичное лицо сели и согнули посредине. Он часто щурился вовсе не потому, что у него были проблемы со зрением, — просто ему хотелось, чтобы все думали, будто он постоянно оценивает все окружающее. И это была чистая правда. Барри мог бы назвать действительную и рыночную стоимость любого предмета, какой ни возьми.

В один из выходных дней, когда должен был состояться футбольный матч между колледжами, мы с ним собирались на двойное свидание с девушками из другого колледжа нашего города. Перед игрой мы встретились с девушками и повели их в университетский музей искусств, где была собрана довольно большая и впечатляющая коллекция. Мою подружку звали Бриджид, она была хорошенькой, училась на педагога младших классов. Мы переходили из одного зала в другой, попутно замечая, что наши художественные вкусы часто совпадают. Импрессионисты приводили нас в восторг, и еще нам обоим нравился сюрреализм. Там, помнится, висела парочка небольших полотен Ренуара, и мы с восхищением разглядывали их около получаса, а потом сыпали дурацкими шутками, на которые способны только второкурсники, о том, что происходит на картинах Магритта, Дали и Де Кирико.

Барри и его спутница Дикси случайно столкнулись с нами в зале со скульптурами.

— Там внизу потрясающий Сёра, — поделилась Бриджид с подругой.

— Сёра, — откликнулся Барри. Казалось, он не верил своим ушам.

— Мне нравится Сёра, — подтвердила Дикси.

— Да уж, — снисходительно протянул Барри, — Сёра, в конце концов, не создал ничего по-настоящему ужасного.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Вы когда-нибудь видели картины Ф. Э. Чёрча?[26] — не унимался Барри.