Павел Кошовец - Это не наша война

      РоПеруши пошевелился, подтягиваясь, чтоб сесть удобней, и взору безмолвным зрителям явилась совершенно не аристократическая разбросанная шевелюра и бледное в фиолетовых росчерках лицо мученика.

      - Оли, это ты? - брови святого отца в изумлении вынесло на лоб в жутком беспорядке.

      - Дядюшка, скажи своим содатам, чтоб уже наконец пристрелили меня, - сварливо сказал маркиз. - И наконец закончится эта никчемная пародия на правосудие. И мои мучения. - Ройчи с облегчением увидел, что пехотинцы, видимо, поняли, что это за новое действующее лицо и примерный его статус, стали опускать оружие. Некоторые, правда, перенаправили на подозрительных лиц невнятного положения: Агробар не мог похвастать наличием при дворе тёмных. - Мне, честно говоря, очень стыдно за агробарских военных, - выразительный взгляд в сторону окаменевших повторно пленённых офицеров. - Наёмник абсолютно прав. Мало того, - голос его вдруг окреп, - в любую секунду можно ожидать нападения уруков, потому как обнаглевшие, уверенные в своей безнаказанности тёмные вырезали почти два десятка королевских гвардейцев! - О, это был впечатляющий эффект. - А вы, доблестные защитники королевства, ещё смеете пинать ногами уцелевших! - Пылающим взором он обвёл ряды застывших солдат; Ройчи невольно порадовался, что его не коснулся этот праведный гнев - столько в нём было немилости. - Младшие офицеры и сержанты, приготовить солдат к групповой обороне, кавалеристов внутрь периметра кроме нескольких летучих отрядов разведки, старшие офицеры ко мне! - Отрывистые приказы так и выстреливали из маркиза, откуда только и силы взялись. - В защитном порядке отходим к деревне.

      Ройчи и Худук как-то постеснялись продолжать удерживать ВерТиссайю и Зелуна, которые понуро, но довольно резво помчались в сторону новоявленного начальника. К ним же присоединился и опасно невозмутимый РоГичи - вряд ли рядовые пехотинцы так уж часто пинают офицеров гвардии. Злой Улфео замер чуть в сторонке с обнажённым мечом, не до конца понимая, куда пристроиться, но с явным намерением рубить головы всем недовольным. А также довольным, но провинившимся.

      Во мгновенно поднявшейся суете, так называемом армейском упорядоченном бардаке - всё-таки отряд был строевым, как-то не нашлось места странной компании. Впрочем, друзья ничуть не сетовали по этому поводу, ненужное внимание, как правило, выражавшееся в очередном мордобитии, утомляет и самих стойких и любителей подраться, к которым, положа руку на сердце, они себя не относили.

      В силу обстоятельств и выбранного ремесла им частенько приходилось работать мечами, топорами, ножами, кулаками - и другими уважаемыми членовредительными предметами, поэтому периоды между наймами они предпочитали проводить в спокойной атмосфере, желательно горизонтально и в постели. Понятное дело, что неуживчивый гоблин довольно часто и плодотворно сокращал минуты покоя. Впрочем, это же, может в чуть меньшем процентном соотношении относилось и к остальным членам команды - уж очень примечательные были у них рожи, что у тёмных, Рохли и Худука, что у светлых, Ностромо и Листочка, что у Ройчи. Поддатые местные забияки каждый раз считали своим долгом поднять свою репутацию за счёт транзитных гостей. И расплачивались, естественно, за свои необдуманные поступки выбитыми зубами, челюстями, сломанными рёбрами - и так далее. Самых вредных и настырных воспитывал тролль своим коронным приёмом: ломал об колено голень. До смертоубийства дело старались не доводить, всё-таки подобная разновидность глупости не стоит жизни. А для возмущённой группы поддержки, всегда появлявшейся постфактум, у странной компании всегда находилась парочка психологически устрашающих трюков, после которых остывали самые горячие головы, моментально выветривался хмель и вспоминались родительские, супружеские и прочие обязанности и обязательства.

      Поэтому, стоило солдатам заняться своими защитными построениями, кавалеристам до полусотни сгруппироваться у фуражных фургонов, подтянувшихся к большому костру и, соответственно, командирской повозке, являющейся, конечно, собственностью странной компании со всем её содержимым кроме раненных агробарцев, как Ройчи вздохнул с облегчением и, переглянувшись с Худуком, направился в сторону продолжавшего оставаться связанным Рохле.

      Зная, сколь сильна и могуча, некотролируема в острых приступах бешенства может быть долго сдерживаемая ярость, на операцию по освождению тролля отправился и гоблин. Человек его страховал, а гном на всякий случай приготовил увесистую дубину - в качестве последнего средства успокоения - замер за пределами видимости Рохли.

      Вообще, как ни странно, необузданная ярость, присущая троллям вообще, превращала этих больших, внешне неповоротливых и где-то ленивых существ в сумасшедшие машины разрушения и убийства, ничуть не медленные, не чувствующие боли или дискомфорта по поводу, допустим, сломанной в нескольких местах конечности, но при этом заставляющая терять остатки разума, а точнее - разумности, больше вредила, чем приносила пользу этому племени. Понятное дело, особенно связываться с туповатыми, но опасными существами просто так никто не желал. Но при необходимости, более мелкие и слабые по сравнению с троллями, другие расы и племена, будь то тёмные, светлые или люди, но превосходящие их по хитрости и изворотливости на порядок, пользовались недалёкостью огромных тёмных, заманивали в ловушки, разъединяли, обманывали - либо ещё как-то управляли ими и... уничтожали в конечном итоге их.

      Худук, прежде чем освободить "маленького", с тревогой огладил внушительное тело, спелёнутое столь качественно, что впечатляющий бицепс, блестящий в свете костра, выглядел хищным зверем, безнадёжно застрявшем в ловушке. Бешеный глаз, косивший в сторону новоприбывших, но в силу неудобности позы не имевший возможности различить, кто это (второй глаз, кстати, судя по положению головы, упирался в землю), после осторожных и знакомых касаний немного расслабился. Худук удовлетворённо вздохнул и, глянув на человека, отрицательно покачал головой. Это значило, что непоправимых последствий после знакомства с сапогами и пиками солдат в организме Рохли не обнаружено. Не удивительно - кости у тролля крепки, а шкура толстая - не всякая стрела её пробьёт. Гоблин жестом попросил помочь перевернуть замершее тело. Их взгляду предстало страшно избитое, грязное лицо.

      - Я, жрать охота... убивать охота... - первые слова, вырвавшиеся из глотки были вполне предсказуемы. Просто, скажем так, от волнения были не до конца узнаваемы - сказывалась нечёткая артикуляция тролля.