Сергей Челяев - Ключ от Снега

Шедув тоже встал. Он не спеша подошел к реке и остановился у причала, у самой кромки воды. У берегового песка она казалась самой обыкновенной желтой речной водой, в меру холодной, и вовсе не собиралась вспыхивать огнем. Там отпущенник и замер, не сводя глаз с парома, который уже был близко. На борту его, тем не менее, никого разглядеть было нельзя.

На переправе у Реки без Имени не было ничего, что говорило бы о правилах ожидания парома, увозящего души в небытие. Однако все ожидающие вели себя как один: никто не вскакивал с места, никто ничего ни у кого более не расспрашивал, и все продолжали сидеть на своих местах, словно впали в оцепенение. На Шедува и Книгочея никто не обращал ни малейшего внимания – каждый был погружен в собственные переживания перед тем великим, что скоро неизбежно должно было произойти. У парома уже были видны его обгорелые борта, и на его палубе неожиданно раздался низкий звук, словно кто-то дунул что есть силы в огромный горний рог. Эхо несколько раз волной прокатилось над всей рекой. На берегу царила мертвая тишина, и скоро стал слышен мерный плеск волн, которые торжественно рассекал паром. Огромная платформа медленно подошла к причалу и мягко коснулась его. Затем на палубе парома высокая и могучая фигура. Книгочей вгляделся, и глаза его округлились.

Паромщиком на Реке без Имени было существо с человеческим телом и волчьей, либо собачьей головой. Острые уши, мощный загривок, узловатые руки, будто связанные из узлов крепких мускулов, плотно сбитый торс, плоский живот и крепкие ноги – все это делало паромщика фигурой почти мифической, если бы только он не стоял сейчас на пароме перед Книгочеем воочию. Желтые глаза паромщика медленно поворачивались из стороны в сторону, обозревая берег и всех, кто на нем находился. Когда Шедув поднялся на пристань, паромщик тоже внимательно оглядел его с ног до головы и остановился у края платформы, скрестив руки на груди.

Шедув шел нарочито медленно, цепко ступая по доскам, которые тихо раскачивались под его ногами. Швартовочные канаты легко подрагивали в такт волнам – над рекой дул ветер. Не всходя на паром, Отпущенник остановился на краю причала. От палубы исходил легкий запах тлеющей древесины и гнилых водорослей.

– Что тебе нужно, посланник Привратников?

Голос паромщика был громкий и звучный, но казалось, что собакоголовый говорит двумя голосами – низким и еще более низким. Наверное, такой голос был бы у двух вдруг заговоривших одновременно матерых волков.

– Я послан к тебе, Гар, чтобы не допустить через реку чужих, – ответил Шедув, неотрывно глядя паромщику прямо в его желтые, по-волчьи горящие глаза.

– Чужие хотят проникнуть в мир неживущих?

Было видно, что псоглав не слишком-то поверил словам Шедува. Он даже голову склонил, как это обычно делает озадаченная собака.

– Точнее – живущие, – пояснил Шедув, не сводя глаз с паромщика. В эти мгновения отпущенник должен был убедиться, что псоглав по-прежнему служит обоим Привратникам.

«Сторожевой пес», – подумал Книгочей, но тут же поспешил изгнать эту мысль – собакоголовый вполне мог оказаться Читающим в душах.

– Живущим нет места на этом берегу, – отрезал псоглав.

– И все-таки я послан к тебе, Гар-паромщик, чтобы помочь тебе не совершить ошибку, – мягко заметил отпущенник. – Большую ошибку, которую Привратники тебе не простит.

– Я не боюсь Привратников, – покачал огромной башкой псоглав. – Я вообще никого не боюсь. Сам посуди: чего мне бояться, посланник?

– Не знаю, Гар, – пожал плечами Шедув. – Может быть, огня?

– Огонь Реки не властен над Гаром, пока он на пароме, – ответил собакоголовый. – Паром принадлежит мне, и мне дела нет до реки.

– Так было не всегда, Гар, и ты это знаешь, – сказал отпущенник и чуть приподнял кончики губ, видя, как псоглав непроизвольно сглотнул.

– Нынешнее положение вещей устраивает обоих Привратников, и оно должно сохраняться таковым, – продолжил Шедув. – На твой паром должны подняться живущие, один или несколько. Это может произойти уже сейчас.

И Шедув указал рукой на сонм душ, ожидающих своей участи на берегу.

– Хорошо, – согласился паромщик. – Что нужно сделать, посланник Привратников?

– Делать буду я, – ответил Шедув. – Сначала ты должен допустить меня на паром.

Псоглав наклонил голову.

– Я буду смотреть входящих на палубу, а мой помощник будет это делать на берегу.

Собакоголовый перевел взор на Книгочея, несколько мгновений сверлил его желтыми глазами, после чего кивнул.

– Я сделаю, что ты просишь, посланец. Сделаю ради тех, кто тебя отправил сюда.

– Они не забудут этой любезной услуги, Гар, – дипломатично заверил Шедув. – Всегда хорошо иметь Привратника в должниках.

Псоглав свернул и убрал канат, открыв тем самым Шедуву путь на паром. Отпущенник легко и изящно шагнул над виднеющейся внизу полоской воды и оказался на пароме. Затем улыбнулся Гару.

– Со мной помощник, и он угоден Привратникам.

Псоглав только наклонил голову, и Книгочей, повинуясь жесту Шедува, быстро миновал помост причала и взошел на паром. После первого же касания платформы ему вдруг показалось, что его подошвы на мгновение приросли к посудине, и теперь он не может сделать ни шагу. Но затем наваждение исчезло – Паром Слез принял друида.

Собакоголовый взял в руки изогнутый бычий рог, рев которого Книгочей слышал на берегу, и вновь затрубил. На этот раз звук был глухой и жалобный. Повинуясь ему, души стали подниматься со скамей. Они выстроились вереницей и по очередному сигналу рога стали подниматься на дощатый причал.

Воин шел почти в самом конце, и друид согласно уговору с отпущенником быстро покинул паром. Обойдя причал вдоль борта, Книгочей спрыгнул вниз и оказался у лестницы как раз перед тем, как к ней подошел воин, опередив его на несколько ударов сердца. Возле причала воин весь изогнулся, словно стремясь сделаться меньше, пропустил несколько душ и осторожно шагнул на изъеденную морской солью деревянную ступеньку. В тот же миг Книгочей услышал еле различимый скрип. Это была старая доска, которая на мгновение ожила под ногами души. У него была телесная оболочка! Патрик быстро шагнул к сгорбленной фигуре и, положив руку ей на плечо, повернул к себе.

В ту же секунду его ладонь обожгла ослепительная вспышка белого пламени, и Книгочей непроизвольно отшатнулся.

Воин был одет в темный плащ, скрывавший его руки. Едва только Патрик прикоснулся к плащу, по нему побежали белые сполохи огня, который и сверкнул под рукой друида. Несколько душ, следовавших за воином в хвосте процессии, в ужасе отпрянули от воина – его плащ вдруг стал влажным и блестящим. А в следующую минуту он уже буквально стекал с тела его обладателя темными волнами, тая в воздухе с легким дымом. В руках, прежде скрытых плащом, воин держал два обоюдоострых меча, которыми он широко повел вокруг себя.