Наталья Лустина - Нечеловеческие хроники

— Ну, я тоже сама доброта, — я слабо улыбалась — от меня тебе тоже досталось.

— Это мелочи по сравнению с той реакцией, которую я обычно вызываю у окружающих. — и тихо добавил — Ты единственная из живых, кто со мной заговорил.

От этих его слов мне стало жутко. У меня были последователи, ученики, люди всегда стремились к общению со мной. Это то, от чего я сильно уставала и старалась избежать любыми способами. А ему пришлось нелегко. Я видела недавно созданных вампиров. Жажда — это единственное их желание. Теперь Дарий мне стал еще ближе и понятней. Ясно, почему он предпочел быть «демонием» не только для Сократа, хотя общением это можно было назвать с большой натяжкой, т. к. все они считали, что Дарий это плод их фантазии или галлюцинация. Никто из нас не рождался быть одиноким и несчастным! А на поверку, я одинока среди толпы, Дарий одинок в море страха, которым окружен, а Маркус блуждает среди паутины судеб. Совсем как обычные люди, абсолютно несчастные без своей половинки. У «небесной канцелярии» вообще странное чувство юмора! Теперь мы наши друг друга, мы с Дарием, Моника с Маркусом, и что дальше?

Жизнь в одиночестве без любви, это не жизнь!

Нашли свою половинку?

А теперь смотрите, но не трогайте…

Трогайте, но будет больно. Очень больно, так, словно вас бьет током, обжигает молнией и разрывает на мелкие кусочки одновременно!

Ни о какой близости, кроме духовной не может быть и речи, если не использовать свои дары. Чтобы прикоснуться к Дарию я должна выполнить наше обоюдное желание — быть вместе, однако если вокруг люди, то в этот момент все выглядит так, словно «небесное казино» взбесилось и любому выдает Джек-пот.

Если Дарий останавливает время, чтобы этого безобразия не происходило, то ему становиться очень тяжело. Целовать любимого человека и одновременно контролировать время, требует огромных сил.

У Моники и Маркуса без нас вообще нет шансов и на это. У Ники скоро день рожденья, вспомнила я неожиданно, надо будет поговорить с Дарием и сделать ей подарок. И как я раньше не догадалась?!

— Дарий… — я уже собиралась с ним это обсудить, но в это время раздался стук в дверь, вошла моя подруга с подносом в руках и хмурым выражением на лице.

— Что случилось? — почти одними губами прошептал Дарий.

— Елизар. — так же беззвучно ответила Ника и выразительно посмотрела на дверь.

— Что ты принесла? — как ни в чем не бывало, спросила я, жестом давая понять, что жду объяснений.

— Легкий омлет, сок и фрукты.

— Кажется, я действительно голодна. Что нового?

— Ну, тебя дожидается посетитель. — она поставила поднос на кровать, наклонилась ко мне совсем близко и еле слышно прошипела — Надо чтобы Дарий незаметно исчез, но там Юра!

— Очень интересно, какой? — громко отозвалась я, и так же тихо ответила — А старый дедовский способ уже не подходит?

— Елизар хотел бы тебя навестить и интересуется, примешь ли ты его. — Моника выразительно округлила глаза, а я посмотрела на шкаф, Дарий скорчив гримасу, бесшумно направился к нему, предварительно пригрозив мне кулаком.

Мы с Никой беззвучно хохотали, очень уж смешное это было зрелище. Дарий, как истинный герой-любовник скрылся в шкафу, а я непонимающе уставилась на свою подругу, судя по тому, как она на меня смотрела, ей тоже был непонятен этот визит.

— Ну что ж, если омлет совсем остынет, будет обидно. Скажи Елизару, что я с удовольствием его приму через четверть часа. Мне бы еще причесаться не помешало.

— Я ему скажу. — Моника улыбалась, актриса из меня явно не очень.

Я быстро расправилась с омлетом, под еле слышное царапанье из шкафа, затем поднялась с кровати и наспех привела себя в порядок. Чутье подсказывало, что болезненный вид стоило оставить. Подойдя к шкафу, я замешкалась на секунду, а потом, резко распахнув его дверцы, увидела там «Роденовского мыслителя», который посмотрел на меня с явным упреком. Я достала халат, накинула его, и еле удержавшись, чтобы не показать язык, закрыла дверцу. Я как раз устроилась в кресле, как в дверь постучали. Зашла Моника, а за ней протиснулся Елизар и застыл на пороге, с букетом алых роз в руках. Судя по прекрасно сидящему классическому серому костюму, сшитому явно на заказ, визит был официальным.

— Здравствуйте. — он все еще мялся на пороге.

— Здравствуйте, проходите. — предложила я, т. к. непохоже, что он сам догадается это сделать.

Елизар поспешно подошел, отдал мне цветы, сел в предложенное кресло и застыл в нем в напряженной позе. Из моих новых воспоминаний всплыла четкая уверенность, что Елизар всегда робел в моем присутствии и чувствовал себя крайне неловко.

— Моника, — позвала я подругу, — посоветуй, чем мы можем угостить нашего гостя и неплохо бы позаботиться об этих прекрасных цветах.

— Я уже заказала кофе и пирожные. — быстро сказала она, забирая у меня цветы и направляясь к свободной вазе.

— Кофе, это прекрасно. — сказала я с милой улыбкой, глядя на нашего гостя. — Чем обязана?

— Я случайно узнал, что вы нездоровы и взял на себя смелость вас проведать. — слова явно обжигали ему горло.

— Очень любезно с вашей стороны и, я бы сказала, неожиданно.

— Ну, почему же неожиданно? — на его загорелом лице проступил румянец, — Мне казалось, что мой интерес к вашей персоне более чем очевиден.

— Что ж, благодарю за заботу, это обычная простуда, которая к счастью уже проходит. — продолжила улыбаться я.

— Это все что я хотел узнать, теперь позвольте откланяться, я и так был слишком настойчив.

— А как же кофе?

— Как-нибудь в другой раз. — Елизар встал, картинно поклонился и направился к двери.

— Я вас провожу. — немедленно оживилась Моника.

Как только за ними закрылась дверь, Дарий вылез из шкафа, его настроение явно ухудшилось.

— Мне это не нравится. — прошептала я.

— Я думаю, он получил то, ради чего приходил. — кривая усмешка исказила бледное лицо, а в глазах зажглись недобрые огни.

— Ты о чем?

— А ты, действительно не поняла?

— Нет, в чем дело?

— Я тебя на глазах у всех украл с балла, а после этого ты резко заболела и кроме Моники тебя уже сутки никто не видел. Наводит на размышления?

— Он не поверил, что я на самом деле в отеле с Никой, а не с тобой?

— Нет, он не поверил, что ты все еще человек.

Я уставилась на Дария как на сумасшедшего. О чем это он?

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что каждый судит о других по себе. Будь у него малейшая возможность сделать тебя азарием, он бы это уже сделал, причем, что с твоим согласием, что без!