Ирина Чернова - Раз-два-три-четыре-пять, выхожу тебя искать

- Полагаюсь на ваш опыт, уважаемый, - поблагодарила я мастера. - Возможно, вы знаете то, чего не знаю я и вашими устами говорит сама Судьба.

- Отличный меч! - Гунтер, раскрасневшийся и потный, подошел к нам, держа меч как самую большую драгоценность на свете. - Сколько он стоит?

- Вижу, что тебе он подошел, и это меня радует, - кивнул мастер. - три золотых марки и поверь, что он стоит этих денег. За его клинки, - кивок в сторону Лукаса, - золотая и серебряная марка. Твой кинжал, - палец нацелился в меня, - две серебряных марки.

- У меня нет таких денег, - Гунтер медленно положил свой меч на прилавок и отошел в сторону. - Для меня это...пока не по карману.

- Бывает, - легко согласился продавец. - Приходи тогда, когда у тебя будет, чем заплатить, и он будет ждать тебя.

Лукас тоже положил свои клинки на стол и отвернулся, чтобы скрыть разочарование, явно написанное на его подвижном лице.

- Пошли, ребята, - Гунтер повернулся и пошел медленным шагом прочь, придерживая рукой ножны на поясе. - Нам еще надо плащи купить...

- Подождите, уважаемый, - я остановила продавца, который уже потянулся, чтобы убрать подальше выбранные парнями клинки. - Подождите...я заплачу за них.

Доставая деньги из потайных карманов, я радовалась тому, что сумела сохранить почти все, что взяла с собой. Ребята шли рядом со мной от самого Варбурга, они делили со мной еду и одеяло, помогали уходить от церковных солдат, да в конце концов, я бы не прожила без них и суток в местных лесах...они не виноваты, что на какое-то время наши судьбы сплелись в одну. Подарив им эти клинки я хоть немного расплачусь с ними за все.

- Вы правильно поступили, фрау... Из них получатся настоящие мужчины.

- Спасибо вам, мастер. Гунтер, Лукас, берите то, что вы выбрали... а ножны идите и покупайте сами! - с деланной сварливостью я повернулась и пошла в сторону, где продавалось полотно.

- Марта, подожди, - запыхавшийся Гунтер с силой развернул меня к себе. - Марта... прости, я ....верну тебе деньги, которые ты потратила на этот меч для меня... послушай, я хотел тебе сказать...

- Не надо, Гунтер, - я прикрыла губы парня ладонью. - Прошу тебя, не надо. Мы все чем-то обязаны друг другу, это не повод, чтобы начинать считать свои и чужие долги.

- Я хотел сказать тебе о другом...

- Все равно не надо. Пройдет время, ты одумаешься и поймешь, что был неправ, что не подумал... прости, я намного старше тебя и понимаю чуть больше. Не обижайся, ты еще только выходишь на широкую дорогу жизни, а я уже давно по ней иду. Пойдем, рынок не лучшее место для разговоров, а нам еще надо купить плащи.

Парень скрипнул зубами, но не стал спорить в людном месте и мы пошли вдоль рядов в поисках недостающего снаряжения.

Рынок уже заканчивал свое ежедневное существование, когда мы, нагрузившись покупками, дошли до того места, где припрятали арбалеты. Решили сегодня заночевать прямо здесь, недалеко от города, чтобы с рассветом, обойдя городские стены по широкой дуге, выйти на дорогу, ведущую в Эрсен. Надо сказать, что с купленными клинками ребята стали вести себя значительно уверенней, чем раньше. В лесу мы были не одиноки - вдали виделись еще огни костров, где остановились на ночлег такие же бродяги, как и мы. Видимо, ночевка в городских стенах нравилась не всем и определенная часть народа предпочитала делать это за его пределами.

- Гунтер, Лукас, я вот хотела спросить вас уже давно, почему вы стали арбалетчиками? Самострел игрушка дорогая, не каждому по карману, а вы оба молодые и я скорее бы поверила, что вы хорошо владеете мечом, чем арбалетом.

- Так и женщин-арбалетчиц я не видел, а ты тоже с ним управляешься! - Гунтер отложил в сторону меч, который держал на коленях и потянулся за котелком с отваром. - Жила бы себе спокойно, как все фрау...

- Я не все, Гунтер. Там, откуда я родом, женщины могут почти все делать наравне с мужчинами. Что касается арбалета...я его увидела у Фрица первый раз в жизни и мне стало очень интересно, что это такое. Он показал, как стрелять, я попробовала...получилось и мне понравилось. Он привез его из какого-то похода, хотел продать да забыл, а вот теперь пригодился, когда пришли эти мародеры. Кто же знал, что епископ Кобургский объявит крестовый поход на них?

- А мне арбалет отдал дядька Гейнц, у которого я жил. - Лукас отобрал котелок у Гунтера и сделал большой глоток. - Родители мои уже давно умерли, когда мор прошелся, а я вот выжил, и дядька взял меня к себе. Он был нашим соседом, жил один, ну и я с ним... Хороший был дядька, вот он и научил меня стрелять из лука да арбалета. Но я ленивый был, лук мне не понравился, а из арбалета я бил почти без промаха. Ну, и с клинками учил меня...пока не умер. Потом-то наш Карл живо меня на стену определил да еще нахваливал, что бью метко. Обещал научить меня и в стражу взять, да теперь уж куда мне... - парень горестно вздохнул и шмыгнул носом. - Почитай, через этого епископа я и дома лишился и ...

- Не расстраивайся, - я попыталась его утешить, - не везде на арбалетчиков такая охота идет. Может, нам в Эрсене повезет больше, да и за его пределами мир не заканчивается. Курт говорил о свободных городах, объединенных в кантоны, может быть там мы сможем найти себе применение. Вы мужчины, а ваши руки и умения всегда пригодятся для защиты и обороны.

- И то правда, а то бегаем, как лисы от собак, ни угла ни стола, - Гунтер вытащил из мешка одеяло и начал расстилать его поближе к костру. Меня вот отец научил стрелять из арбалета, а когда я уже подрос, то пошел с герцогскими солдатами и арбалет с собой прихватил. В той роте каждый умел что-то свое, а я ни от чего не отказывался. Ножи метать, двуручником махать, на дубинах биться - все попробовал, а солдатам понравилось, как я стрелял и всегда меня хвалили. Отцовский арбалет был здоровый и тяжелый, на большой ноге и крутить его надо было двумя руками через блок, а они мне после одного дела другой принесли, вот я с ним и на стене стоял. Они еще называли его "козьей ногой", - улыбнулся он воспоминаниям. - Твой, Марта, полегче моего будет и дальность поменьше, зато натягивать тетиву удобней. Руки еще не сбила, пока вороток крутила?

- Сперва сбивала, потом ладонь затвердела и привыкла, - я посмотрела на правую руку, где поперек ладони лежал жесткий мозольный валик кожи. - Зато не больно.

С рассветом мы откопали арбалеты, собрали пожитки и пошли через лес в обход города. Пару раз пришлось обходить сырые низины, но они не переходили в стоячие болота, хотя путь сразу увеличивался. К полудню городские стены остались позади, но на саму дорогу мы не решились выходить - движение по ней было оживленным и как бы мы не старались, арбалеты было никак не увязать и не спрятать. Да и если бы их можно было разобрать на составные части и попрятать в мешок, мы все равно не были бы застрахованы от неожиданных проверок попадающимися на пути солдатами. Просто ради интереса они могли остановить любого прохожего на дороге, вытрясти его мешок и отобрать то, что считали нужным. Такие сцены нам довелось наблюдать из-за деревьев, когда мы подходили из любопытства поближе на вопли и ругань. После того, как солдаты уезжали, незадачливый прохожий ползал в пыли, собирая оставшиеся вещички и проклиная их на чем свет стоит, но ни разу никто не оказывал им сопротивления, хотя ножи всех размеров болтались на поясах. Видимо, за такое сопротивление следовала и вполне закономерная реакция, ну все как у нас дома!