Ринат Мусин - Повелитель Мории

Сами гномы называли подобные уловки «дешевыми трюками», но с удовольствием прибегали к ним. Ори однажды спросил Балина, почему тот выбрал коронационным, а впоследствии тронным залом именно Мазарбул.

— Ведь это был простой зал, хотя и большой. Вырублен в песчанике, дешевом камне. Да, раньше здесь морийские цари встречали послов с поверхности. Но это были послы-переговорщики или вообще послы от врагов, для которых торжественная обстановка вовсе не требовалась. Кроме того, сама компоновка зала неудачна. Зал выстроен ради трона: сначала в песчанике вырубили трон, затем провели от него колоннаду и уже после взялись за расширение зала. Здесь голые стены. Ни барельефов, ни фресок, ни узоров. Абсолютно гладкие стены, взгляду не за что зацепиться, везде морок, одни дешевые…

— Трюки? — подхватил Балин. — Ты как никогда прав, Ори. Но этим Мазарбул и привлекателен. Гладкие стены из плохо обработанного матового песчаника прекрасно рассеивают свет. Нет фресок, которые надо подновить, барельефов, которые пришлось бы восстанавливать. Достаточно подмести, развернуть ковры, разложить и развесить оружие и доспехи, уставить все вокруг сундуками. Не требуется даже особой красоты или вкуса. Богатство, огромное богатство, невообразимое богатство — вот что должно встречать того, кто перейдет подземный крепостной ров. Сокровища должно быть так много, что увидевший никогда не забудет о них.

Несмотря на «удобства» зала, тридцати гномам пришлось в поте лица трудиться не одну неделю, чтобы привести его в порядок. Тогда гномы оценили помощь людей: те беспрекословно занялись тяжелой и грязной работой. Даже эльф Тартауриль работал наравне со всем. Гномы поначалу недоверчиво косились на высокого и статного нолдора, но потом привыкли — как привыкали к любому существу, умеющему и любящему трудиться.

Все было готово для коронации. Явились приглашенные эльфы Лориэна и Сумеречья; делегация от Байна, Озерного короля; несколько гостей в белых одеждах от властителя Ортханка Сарумана; рохан-ский посол со свитой; Антор и его дружина; несколько глав семейств с Серых гор; послы Дайна, Царя под Горой. Но только что прибывшие на постоянное место жительства гномы Рудного кряжа во главе с неким Трори соглашались присутствовать на коронации лишь при одном условии: чтобы Балин, который формально еще не был государем, вышел и первым поприветствовал их.

— Да как они смеют говорить такое! — возмущался Оин. — Кто такой этот Трори, чтобы сам государь Мории выходил встречать его, будто равного? Может, Трори еще потребует чествования или еще лучше — корону Дарина? Тогда уж лучше сразу отрубить ему голову.

Неистовый гном решительно выдернул из-за пояса топор. Он точь-в-точь повторил сейчас мысли Балина. Эти же слова хотел сказать и сам морийский владыка, но Оин произнес их раньше. Прозвучав из чужих уст, они заставили государя задуматься.

Конечно, ответить грубостью в такой ситуации может каждый. Тем более что за государем Мории стоит сейчас и власть, и сила. Но Балин знал Трори — почтенного и пожилого гнома, талантливого мастера-каменщика, главу большого семейства. Что заставило его, выходца из древней и богатой семьи, пойти на столь дерзостный поступок — требовать от Балина выйти и поприветствовать вновь прибывших?

«Десять, девять… три, два, один, — медленно считал про себя Балин. — Я спокоен».

Трори прав. Они пришли сюда не как его подданные. Они не просили его становиться царем. И если уж на то пошло, то Трори может требовать уважения и как старший по возрасту, и по праву первородства. Балин прекрасно знал, что в свое время Трори хотел стать Царем под Горой. Однако Дайн, дабы не разбивать государство, просто перенес трон из пещер Рудного кряжа в Одинокую Гору. Трори остался ни с чем, и это угнетало его честолюбие и гордость. Ну а Балин, выходец из незнатной и бедной семьи, может поступиться гордостью. Пусть не ради себя, но ради других.

«Будем считать, что это еще один шаг», — подумал гном. А вслух сказал:

— Мы поступим так: я сойду с трона, и вы все последуете за мной. Мы выйдем из зала и встретимся со всеми, кто ждет нас. Я буду приветствовать каждого, кто поприветствует меня. И вы все будете вежливы и учтивы, как и подобает гномам. Всем понятно? И что следует отвечать на мои приказы?

Балин оглядел притихших товарищей.

— Да. Понятно. Хорошо, — раздались робкие возгласы.

Не дожидаясь никого, Балин поспешил к выходу из зала. Сам распахнул обитые медными узорами двери и оказался перед толпой. Впереди стоял Трори. Страх мелькнул в его глазах, тут же уступая место упрямству. Но заметив это проявление слабости, Балин тотчас же постарался забыть все дерзкие слова, что прозвучали ранее.

— Приветствую тебя, благородный Трори, — громко сказал государь Казад Дума, приложив руку к сердцу

Некоторое время все стояли, как пораженные громом. Эти простые слова разрушили все недомолвки, застарелые обиды и недоверие. Гномы почувствовали себя единой семьей, где каждый имеет долг и ответственность перед каждым. Глаза Трори покраснели, он старательно прятал взгляд, ошеломленный и гордый одновременно — седой, старый, уважаемый даже государем Мории гном.

— Видишь, как все просто, — вполголоса сказал Балин, наклоняясь к Оину. И добавил, усмехнувшись: — Смотри не оплошай завтра. Все должно пройти без отбела и недолива. Как-никак почти три тысячи гостей… Проходите, проходите, друзья мои. Балин, сын Фундина, готов приветствовать всех, кто пришел сюда с миром, — вновь повысил голос государь Мории.

Его брови чуть заметно дрогнули, когда в проеме двери показался Ори. Старый друг Балина выглядел очень встревоженным.

— Что случилось? — тихо спросил Балин у Ори. Тот ничего не ответил, лишь сделал приглашающий знак. Балин нашел в толпе гномов Оина. Тот сразу понял безмолвный намек государя Мории и громогласно пригласил гостей пройти в обеденные комнаты.

Балин с Ори нырнули в неприметную дверь.

— Беда, государь. Через Эрегион к нам пришли люди. Меня нашли не сразу, Оин не хотел беспокоить тебя пустяками. Но это не пустяк. Эти люди — вольные пахари, но… — Ори замялся.

— Что? — Балин не любил долгих предисловий в важных делах.

— Они больны, Государь. Болезнь, говорят, принесли крысы и птицы. Ее можно было бы вылечить, но не в наших условиях. Для этого нужно много одеял, хорошая еда, сухие помещения, теплые ванны, в конце концов — десятки умелых рук. Для нас, гномов, эта болезнь безопасна, — торопливо говорил Ори.

— Сколько их? — быстро спросил Балин.

— Три сотни. Из них почти половина — в очень тяжелом состоянии и скорее всего не выживут.

— Что они говорят? — Балин быстро прокручивал в голове варианты.