Кэтрин Куртц - Святой Камбер

Натирая вырезанную из дуба статую Михаила, он вдыхал терпкий аромат кедрового масла. Он вдохнул знакомый запах, а, выдохнув, оказался в темноте.

Какой ужас! Каким-то образом он понял, что лежит на кровати один в своей келье, но в то же время он боролся с кем-то или с чем-то, что душило его! Его ночной кошмар все сильнее сдавливал горло, мешая дышать. Он знал, что на руках его врага когти, способные вырвать и жизнь, и душу из него. Он метался, отчаянно пытаясь освободиться, проснуться, одолеть врага, спасти себе жизнь!

Неожиданно наступила темнота, и он больше не метался в постели, борясь за жизнь, хотя по-прежнему часто дышал.

Теперь он уже совсем взрослый человек, настоятель Ордена святого Михаила, В написанном его рукой листке имена возможных преемников. Список содержит десять имен.

Элистер — на коленях возле камина, подносит пергамент к огню, чувствуя, что Джебедия расположился рядом. Когда бумага занялась, он бросает ее в камин и поднимается, дружески опираясь на плечо Джебедия. Ему спокойно и уютно…

И немного не по себе. Перед ним на коленях стоит монах-послушник, молодой человек, одаренный чрезвычайно тонкой интуицией, необычной даже для Дерини, за исключением немногих Целителей.

В своем кресле настоятелю Элистеру легко вести себя, повинуясь внутреннему голосу. Он может придумать что-то такое, что может навсегда нейтрализовать таланты этого юноши, сделав его самым обычным монахом, похожим на десятки его товарищей. Юноша смотрел на него со слепым доверием, и Элистер знал: стоит ему только приказать, и тот охотно откажется от стремления возвысить свой талант.

Обеспечение правильного обучения в Ордене и направление этого таланта было делом куда более сложным, требовало большего времени и его личного участия. Отважится ли он принять подобное решение?

Вспышка. Снова перемена места и времени. Сейчас он рыцарь-новичок, принимающий свой освященный меч от давно умершего наставника. Еще один скачок, всего год назад. Он осматривает незначительные раны, полученные одним из его людей в бою в центральной башне, Синхил, только что провозглашенный королем, смотрит на него в удивлении.

Теперь воспоминания приходили быстрее, они стали короче, но ярче. На мгновение появилась поляна в лесу, в равной степени знакомая Камберу и тому, в чьей памяти он пребывал, и он пропустил это воспоминание.

Камбер ощущал свое тело так же отчетливо, как и то, другое, чувствовал, как его легкие заполняются до половины, а сердце бьется в немыслимо медленном ритме. Он просто вручил себя заботам Райса. Перед глазами появилась следующая картина.

Он, еще совсем юный Элистер, упражняется с мечом, стараясь во время выпада подхватить с земли клочок бумаги. Молодым человеком, он вскакивает на крупного боевого коня и берет барьеры в открытом поле, за ним следуют еще пять всадников.

В ту же ночь он и еще один рыцарь скользят по вражескому лагерю, укрываясь в тени, и это вовсе не тренировка. Во рту появился сухой металлический привкус, его жертвой должен стать Дерини, и жестокая радость наполнила тело, бесшумно крадущееся в ночи…

Он сидит у потайного ночного костра вместе с Джебедией и двумя другими рыцарями. В ноздри забивается приторно-сладкий запах подогретого вина. Ощущая покой и тишину ночи, он опирается о колено Джеба, задумчиво глядя на горящие поленья, постепенно превращающиеся в пепел. Все четверо разговаривают.

Внезапно его внимание было отвлечено от воспоминаний. Он почувствовал, как Райс старается загнать воздух в его легкие, а они сопротивляются.

В ушах стоял звон, в пальцах покалывало, Камбер чувствовал то, что казалось медленной, непрерывной барабанной дробью, уносившей его из грез Элистера. С трудом приподняв отяжелевшие веки, он понял, что стук исходил от двери и Джорем вопросительно переводил взгляд с него на Райса и дверь. Ивейн застыла возле мужа, раскрыв рот в удивлении. Райс, отстранившись, тревожно заглядывал в его глаза, желая убедиться, что его подопечный снова начал дышать.

У Камбера кружилась голова. Режущая боль пронзила глаза и затылок, когда он кашлянул и уселся потверже. Словно во сне, он услышал новый стук в дверь и знакомый, пугающий голос, называвший его теперешнее имя.

— Отец Келлен, мне можно войти?

Синхил.

Ценой немалых усилий Камбер заставил зрение служить себе и увидел Райса, чтобы прочесть на его лице все свои опасения. Кому угодно можно было отказать в посещении без особых объяснений, но Синхил будет настаивать, пока его прихоть не исполнится.

Камбер сидел в кресле в облике того, кого считали мертвым. Именно сейчас все могло открыться. Нет, это не могло быть концом!

Усилием воли он собрал все силы, знаком приказал Джорему и Ивейн спрятаться в молельне, как они договорились заранее. Простое движение едва удалось ему — рука казалось тяжелее свинца. Потом Камбер проговорил, обращаясь к Райсу:

— Я был очень слаб, ты беспокоился о том, что я изнемогаю в борьбе с темными силами Эриеллы. Сейчас я попробую вернуть внешность Элистера и постараюсь удержать.

Райс хотел возразить, но превращение уже началось. При этом Камбер старался сохранить в себе и поток воспоминаний Келлена. Он не ведал, сколько выдержит мозг в таком перенапряжении, но должен был попробовать. Снова открыв глаза, он за открытой дверью молельни увидел Ивейн, ничком распростершуюся перед алтарем. Рядом со склоненной золотистой головой стоял Джорем. Райс направился к двери. Оторвав взгляд от изменившегося Камбера, он положил руки на засов и снял преграды. Промедление длилось не более полминуты.

Оставалось только вновь закрыть глаза и надеяться на лучшее.

— Отец Элистер? — Синхил осекся, увидев у двери Райса, а Дуалта виновато кивнул из-за королевской спины.

— Прошу прощения, милорд. Я объяснял Его Величеству, что настоятель занят.

— Ты сказал, что это всего лишь дисциплинарный вопрос, — возразил Синхил, тщетно пытаясь заглянуть в комнату через плечо Райса. — Мне нужно говорить с ним, Райс. Где он?

Райс стоял на пороге, опираясь на косяк, — рука прямо на уровне королевских глаз. Синхилу так и не удалось ничего рассмотреть.

— Спасибо, Дуалта, — пробурчал Райс. — Ваше Величество. Элистер не готов принять еще одного посетителя. Мне не стоило впускать и Джорема. Викарий очень устал. Я готовил его ко сну.

В серых глазах Халдейна блеснула тревога. Отстранив Райса, Синхил увидел склоненную седую макушку над высокой спинкой кресла. Райс отстал, не сумев остановить короля и не поспевая за ним.

Не зная, что делать, Дуалта топтался у порога; по знаку Джорема, появившегося из молельни, он запер дверь, и теперь его живые глаза с любопытством следили за королем и Целителем.