Максим Грек - По имени Феникс. Дилогия

Оглядывая лагерь, я заметил процессию из пяти крупных рогачей, что шли через весь лагерь. Двое — воины с гигантскими дубинами. Один — простой тавр. А оставшиеся двое: вероятно, вождь и шаман (или богатей и священник, а может и еще кто), так как у одного самая богатая одежда и золотой пояс, а другой носит посох с черепом. Они шли прямиком к камню, а значит, собирались навестить нас.

— К нам гости. Сидим тихо!

Раздался шум, отодвигаемой решетки, а затем топот множества ног. Начался разговор, но до меня доносились лишь «бубубу», да «рарара». Потом частота и громкость этих слов возросла, что значило: они обнаружили потерю. В камере начался грохот — вероятно, они искали нас под обломками корзин и ящиков. Но недолго нас искали в тюрьме. Все тавры выбежали на простор и вождь закричал на весь лагерь:

— Человеческая Еда сбежала! Найти их!

В лагере все начали усиленно делать вид, что занимаются настоящим поиском. Я же в это время придумывал, как быкоголовый ответит за «Человеческую Еду».

Мы просидели до наступления ночи. За это время я распутал синичку, но она не рисковала взлетать и продолжала сидеть с нами. Никто даже не попытался заглянуть на камень, чего я опасался, и мы все еще оставались незамеченными. Вот только наша пленничья доля, от того, что мы покинули камеру и перебрались на простор не изменилась. Но теперь, с наступлением ночи, я намеревался выбраться.

Прыгать со скалы было бы слишком экстремальным решением, и потому я попросил паренька удерживать мою веревку и спустить меня как можно ниже. Хоть и на метр, но падать все же придется меньше. Он меня спустил и отпустил. Но я не упал, как опасался, а соскользнул по касательной камня и плавно опустился на землю. Следом заскользил и парень, которого никто не веревке не спускал. Нехорошо оказываться смелее своего господина!

С вершины камня было хорошо видно весь лагерь, и потому я заранее наметил маршрут отступления. Проследил за передвижениями в лагере и знал, что особо за порядком тут и не следят. Всего-то десяток часовых на большом расстоянии друг от друга.

Мы крались возле палаток, из которых доносился громогласный храп. Сильно пахло животным духом, словно я попал в хлев. Мы, стараясь не шуметь, продвигались через спящий лагерь, вздрагивая при каждом резком звуке. Но нам сопутствовала удача и удалось выбраться за пределы лагеря, так и не напоровшись на бодрствующего тавра.

— Слава Светлым Богам, мы выбрались! — прошептал Владик, вытирая вспотевший от страха лоб. — Думал нас схватят и съедят!

— Не боись! Это они нас должны бояться!

— Теперь мы вернемся в Священный Бор?! Там нам помогут, да и с вас магическую веревку снимут!

Я же совсем не слушал, что говорил Владик. Я злился. И злость моя была направлена и на рогачей и на самого себя.

«Подумать только, позволил схватить себя, да еще и позорно бежал! Чертов трус!» — примерно так я думал о себе в эту минуту.

— Давайте поскорее уйдем! — взмолился парень, все еще испытывая страх.

— Оставайся здесь, — приказал я спутнику, когда завершил процесс самобичевания и пришел к решению. — Вернусь к утру!

Не дожидаясь реакции паренька, я побежал обратно в лагерь тавров.

В этот раз мне нужно было найти именно бодрствующих рогачей. Хотелось показать им, кого стоит бояться! Во мне не было страха, да и как он может появиться, когда злоба напрочь вытесняет все из сознания. Хочется убивать! Вот вам и врач, что должен спасать жизни; тот, кто совсем недавно говорил, что не желает войны! Но это и не будет войной. Я просто перебью всех монстров!

Подкрасться к здоровенной, испускавшей кучу звуков даже во время простого стояния на месте, туше, оказалось делом простым. Зайдя сзади, я накинул на голову часовому тавру магическую веревку, которую на эту ночь повысил до разряда удавки. Тавр захрипел и задергался. Он, как и любое другое живое существо будь на его месте, желал жить и потому сопротивлялся. Но я держал крепко, и давил, давил, давил… Чары шамана блокировали мою магию, но сила, все еще оставалась со мной. Тавр дернулся в последний раз и затих. Желая точно покончить с ним, я продолжал душить его еще пару минут. Потом осторожно подхватил и спрятал за палаткой.

Тут же, не теряя ни минуты ночной тьмы, в которой я, опять же, несмотря на блокировку моей магии, мог видеть довольно сносно, я побежал к другому тавру, находящемуся на страже. Я не испытывал угрызений совести по поводу убиения этих тварей. Они же и были самыми настоящими монстрами. Для меня невозможно убить человека, а вот такую тварь, что питается людьми, считая их деликатесом, могу убить запросто! И не надо говорить про сохранение популяции редких животных, или про то, как неправы конкистадоры, вырезая всех тех коренных жителей Америки, практиковавших каннибализм и другие жуткие ритуалы!

Ночь в лесу была темной, безлунной и долгой. Долгой настолько, что за это время в лагере не осталось ни одного часового, да и несколько палаток освободились от жильцов. Один из шатров, что побогаче, принадлежал шаману. Я заглянул в этот шатер, потому, как он располагался в отдалении от других и представлял для меня идеальную мишень.

Шаман тавров оказался более чутким нежели все его соплеменники, которых я посетил до него. Стоило к нему заглянуть, как он открыл глаза и начал подниматься с подстилки на полу, которую использовали для сна. Но я не дал ему ни закричать, ни использовать заклинение. Сонный, он действовал замедленно, а я находился в чрезвычайно возбужденном состоянии и действовал быстро, не раздумывая. Я метнулся в шатер и нанес сильный удар ногой, прям как футболист, пробивающий пенальти. Здоровенная бычья голова взмыла в воздух, но тяжелое тело не дало ей улететь дальше. Туша рухнула на подстилку. Я точно услышал хруст сломанных костей и даже примерно представил, что сломалось у этой твари. И челюсть, и шейные позвонки, вероятно, уже поломались, но точно я не уверен, так как мало ли какая анатомия у этих животных. И чтобы убить наверняка, ударил по голове шамана еще пару раз… Пока кровью он не залил весь постилок под собой…

Я хотел пойти и дальше сеять смерть, но увидел в уголке посох с навершием из человеческого черепа, а рядом валялась и моя пространственная сумка. Я проверил, засунув в нее руку по плечо, все ли на месте и убедился, что шаман не стал рисковать и шарить в столь страшном предмете. А жаль. Ведь этот гад мог схватить Малахитовый Посох, который его бы и сжег. В сумку скинул шаманский посох и еще все вещички, которые посчитал ценными. Очень кстати наткнулся на острый кинжал, использовавшийся вероятно в ритуалах. Хотел его бросить в сумку, но подумав, приладил за пояс. Приятно, наконец, отыскать острое оружие, а то во всем лагере не встретилось, даже завалявшегося ножичка! А тут такой острый кинжал, которым легко можно разрезать все веревки. Что и сделал. Теперь я вновь получил всю свою мощь, благодаря которой могу легко уничтожить поселение людоедов, но такой исход меня не устроит. Мне дан вызов и оттого я желал победить этих врагов голыми руками, не используя магию!