Сергей Радин - Лёхин с Шишиком на плече

— Здесь? — прошептал Лехин.

Шишик пискнул и торжественно утоп в кармане. Лехин напомнил себе, что не только его параненормальные гости боятся пришельцев из ниоткуда. "Что уж говорить, — вздохнул он. — Я бы тоже себя чувствован увереннее о гардинкой в руках". И хмыкнул, снова вспомнив, что нежно любимую сейчас гардинку еще дня три назад он собирался выбросить.

"Где же они могут прятаться?" Ходили слухи, что гипермаркет должен был начинаться двумя подземными этажами — под склады и подсобные помещения. Если слухи правда — в искусственных пещерах может прятаться кто угодно.

Вагончик за забором не сразу привлек внимание. Вагончик и вагончик. Может, строители оставили. Деньги-то хозяйские, мало ли их на ветер выбросили. Так бы Лехин впустую гадал, если б не приметил: внизу двух окошек болтается веревка, на которой висят ("Сушатся?!" — поразился Лехин) грязно-белая рубаха и, кажется, три носка. "Может сторож есть?"

Трудно было решить, с чего начать. Лехин бездумно побрел вдоль забора, пока не дошел до ворот — неподалеку от вагончика. В воротах маскировалась дверь. Лехин нерешительно взялся за теплый металлический прут. Просто подержаться.

Вспышка врезала по глазам колючим белым салютом, и Лехин зажмурился. Вместо холодно-белых искр (всякий увидит, если крепко зажмурится), он увидел быстро налагаемые друг на друга живые картинки, немного размытые, но достаточно четкие, чтобы различить предметы, фигуры — и все это в косых линиях. Почему и размыто. Будто старый телевизор капризничает. Только у телевизора мелкая волна бежит горизонтально. А здесь — косые, плохо прорисованной акварелью линии.

— Чо лапаешь? Чо лапаешь! Хто проходит, все лапают! Всем… есть дело чужое лапать! Всякий… тянет свои лапы! Пошел-пошел на…! Нечего тут… лапать!

От вагончика шагал человек в комбинезоне и в тапках, высокий и упитанный, отчего, возможно, он и шагал, как утка, отставив задницу и чуть прогнувшись в пояснице. Сначала Лехин оценил его как невысокого, потом сообразил, что во всем виновата неравномерная упитанность: плечи узковаты, живот буквально выпирал из комбинезона. Разглядев же хорошенько, Лехин механически определил: "Беременный сторож!"

— Какого… те здесь надо? А? Вот куда все прутся, а? Как забор, так всем… надо! Чо надо? Чо вцепился в дверь? Собственность, что ль, твоя? А ну, убирай свою… руку и… домой или еще куда! Чо, не понял, чо говорят, а?

Пьяный вдрызг — присмотрелся Лехин. И лицо не упитанное, а одутловатое, щеки на нем обвисли под тяжестью нежного жира в тонких красных жилках. И боится. Так явно боится, что нецензурная брань, усыпавшая его натужную речь, выглядела старательной, точно у подростка, решившего во всем подражать дружкам из новой компании.

Может, Лехин и оставил бы в покое пьяного хранителя "нехорошей" стройки. Он, в принципе, не любил разговаривать с пьянью. Но в калейдоскопе живых кадров, увиденных со вспышкой, мелькнуло лицо Тренера. Физиономия-то и останавливала. Вот только как спросить о нем? Или не спрашивать? Просто уйти? Главного Лехин уже добился: твердо установил, что здесь, на территории стройки, находятся непрошеные "вудуисты" из иного мира.

— Ладно, не ори, — миролюбиво сказал Лехин. — Я мимо проходил. Ну, загляделся. Ну, постоял немного. Ничего же не случилось. Ворота на месте. Стройка — тоже. Сейчас дальше пойду.

— Иди-иди! — взвизгнул по-бабьи сторож, а его живот согласно вздрогнул.

Сторож даже ругаться нормально не умел, повторяя в спину уходящего одно и то же: "Ходят тут всякие, лапают!"

Лехин отошел шагов десять, когда сторож заткнулся и что-то лязгнуло. Он оглянулся и помчался к воротам.

— Не открывай!

Перед решеткой двери стоял Тренер. На крик Лехина он даже и не обернулся. Зато сторож возмущенно завопил, что ему "тут всякие указывать будут, что ему делать, а что нет!"

Лехин притормозил у ворот, опоздав на секунды три: дверь со скрипучим подвывом отъехала, пьяный толстяк шагнул навстречу Тренеру — и тому даже не пришлось перешагивать железный порог. Он просто ударил в освободившееся пространство, в доверчиво подставленную физиономию. Физиономия тявкнула, телеса на короткий миг замерли в воздухе и грохнулись, но не сразу, а по частям, будто плохо привинченным друг к дружке: сначала, содрогнувшись, рухнуло брюхо, затем с размаху ударили по земле ноги, и только потом упали руки.

Все еще притормаживая у двери — Тренер уже очутился во дворе стройки — Лехин мельком подумал, что сторож начнет ныть и жаловаться на грубое обращение. Ошибся. В рыхлом пьянчуге пеной вскипела смертельная обида, заглушившая физическую боль.

— Я! Тебе и твоим бандюкам! Пожалел их, гадов! — завопил сторож и тяжело встал на колени, упираясь ладонями в землю и продолжая вопить вниз головой — в пыль. — И тебя — тоже! Разрешил вам!.. Задарма!.. А вы вон чо, да?! А вот на… я вам больше!..

Как уж Лехин успевал воспринимать одновременно слуховую и зрительную информацию, да еще обрабатывать ее логически и принимать решения, он об этом и не думал. Но слышал вопль сторожа: "Разрешил вам задарма!" и понимал пропущенное: "Разрешил вам тренироваться на пустых этажах за чисто символическую плату!" Значит, зомбированный и правда тренер — угадал Лехин. Но Тренер подходил к сторожу, который не знал, как подняться с коленей, подходил не спеша и точно приноравливаясь к чему-то — и опять Лехин угадал, что несчастного толстяка, ежели не помешает кто, совсем забьют ногами.

Ладно, есть такой, кто помешает; кому, к сожалению, приходится лезть в такие дела, в которых предпочел бы оставаться невидимкой или вовсе исчезнуть. Если б каша заварилась не вокруг него.

— Эй, как тебя!.. Я здесь!

Уже примерившийся ударить сторожа, Тренер нехотя оглянулся.

— К ним со всей душой, а они вон как! — продолжал хныкать толстяк, и Лехину внезапно захотелось пнуть его в широченную задницу.

Вот черт… Тренер резко развернулся, нога его жестко впечаталась в зад незадачливого сторожа.

Толстяк ахнул, взмахнул растопыренными руками, будто собираясь обнять кого, и распластался по земле носом в асфальт…

Ошалевший Лехин заспешил к Тренеру. Что это было? Совпадение мыслей и желаний? Или Тренер принимает мысли и воплощает их в дело? "Или я сбрендил, что додумался до телепатии. Толстяк стоял в такой позе, что любому захотелось бы дать ему пинка. Кончай думать! Пора действовать".

— Ну, бандюга! Хватит мелких обижать! Я тебе нужен — со мной и дерись!

Тренер замер, набычившись. За полсекунды до события Лехин сообразил, что за спиной зомбированного он стоит в зоне досягаемости — и инстинктивно отпрянул назад и в сторону. Вовремя. Черный ботинок с устрашающе ребристой подошвой свистнул мимо левого виска. Впечатлиться Лехин не успел. Голова вдруг опустела, а в мышцах рук обнаружились веревки, за которые кто-то стал ловко дергать.