Александр Хомяков - Весенние заморозки (СИ)

Парень уставал не меньше моего, но держался куда более стойко, спал крепким сном праведника и ел с аппетитом, которого у меня и близко не было. Я ему тихо завидовал.

В серых жизнерадостных глазах племянника - их он унаследовал от матери, моей сестры, - я увидел нечто, чего раньше там не было.

-Сегодня нам улыбнулась удача, дядя Мальтори.

Он вернулся к поглощению пищи, и до меня медленно дошло, что это и был ответ.

Удача? Вот, оказывается, что было во взгляде Тирвали. Ответ его - так ответил бы я, если быстро, не задумываясь. Удача. Сегодня нам повезло. Завтра... завтра будет новый день и новые заботы. Тирвали рос, взрослел под моим влиянием и перенимал у меня целые черты характера, мировоззрение и многое другое, о чем я могу только догадываться. Если так пойдет и дальше, он избавит меня от необходимости смотреть в зеркало. Достаточно будет посмотреть на племянника. Единственное отличие - он, похоже, будет поумнее меня. Со временем.

При всем том, он и я правы. Удача, никаким другим образом сегодняшние события объяснить нельзя. Осаждающие лишились флота и до некоторой степени развязали мне руки. Теперь, правда, нечего и надеяться, что они уберутся обратно в Нерберию. Так я и раньше на это особо не рассчитывал.

Я завалился в кровать, но сон ко мне не шел. Удачу надо было использовать. Помаявшись до полуночи, я отчаялся заснуть, встал и пошел донимать своими идеями Арвариха. Пусть ему тоже будет не до сна.

Утром я являл собой бурлящий водоворот деятельности. Спать по-прежнему не хотелось. Хотелось довести до конца то, что было благополучно подготовлено за ночь. Я носился по всему замку, как щенок на прогулке. Солдаты и прочие обитатели замка только качали головой мне вслед, не веря своим глазам.

Правильно не верили. Я ведь лентяй по природе своей, с которой борюсь всю сознательную жизнь. Результаты впечатляют - никто не заподозрит в энергичном и деятельном Мальтори из Эсталы лентяя. Но природа все равно дает о себе знать, а окружающие поневоле это чувствуют. Не свойственно мне так скакать, как в то утро. Обычно - не свойственно. Но иногда пробивается сквозь лень и характер желание ровнять горы с землей. Ненадолго.

Едва рассвело, я удостоверился, что воз и ныне там. Под 'возом' подразумевалась, конечно, осадная башня, что так и не добралась до середины подъема к воротам замка. Нерберийцы прекратили штурм сразу после нападения эйториев, но оттаскивать башню назад не стали.

Знаю я их, своих сородичей. Живо себе представляю, как стратеги Стикра, Эсталы и Баариса всю ночь до хрипоты спорили с герцогом Кайльским, что и как дальше делать и кто виноват в происшедшем.

Знаю и вывод, к которому они пришли. Знаю, потому что другого выхода у них теперь не было. Кораблей нет, но осталась армия. Следовательно, надо продолжать штурм. Для Нерберии эта война - своего рода набег. Они собираются победить и уйти. А после победы новые корабли сами собой найдутся.

Я не ошибся. Но штурм они возобновили только к полудню. К этому времени я уже был готов на все сто.

Мой новый наблюдательный пункт находился в башне слева от ворот замка. Обзор через бойницы был не так хорош, зато теперь я был куда ближе к осадной башне. При мне находились Вальд, Тирвали, Арварих и с десяток посыльных.

Внизу, перед воротами, в полной боевой готовности стояли сотня из Регада и двести нерберийцев. Они должны были нанести удар милосердия. Командовать вылазкой был назначен сотник Мэрали. Ему в подчинение были переданы второй нерберийский сотник и Кухут-Пухут - оба, кстати, не далее как сегодня утром поротые за вчерашнее неподчинение моему приказу.

Есть одна штука в моей профессии, которую я очень не люблю. Это рукопашная схватка. Только никому, упаси Лайта, не рассказывайте.

Я не трус. Говорю со всей ответственностью. При штурме замка Гисс получил дубовый венок от герцога Кайльского за редкостное сумасбродство - первым ворвался на стены твердыни алагоров. Умею драться в строю; с секирой, копьем, мечом и даже алебардой обращаюсь много лучше других. Неплохо стреляю из лука и арбалета. Но - просто не люблю всем этим заниматься. Я - из тех полководцев, что предпочитают 'спокойно следить за битвою с горы'.

-Началось, - отстраненно отметил Вальд, глянув в бойницу. Со вчерашнего дня арден был непривычно мрачен.

Я выглянул - и правда началось. Можно было и не глядеть: скрип колес осадной башни я бы уже не перепутал ни с чем. Покачнувшись, она тронулась вперед и вверх, с медлительностью и величием, присущим только таким гигантам. В ужасающем скрипе слышалось ржанье лошадей. В некотором отдалении блестели сталью отряды тяжелой баарисской пехоты, вооруженной секирами, готовые в любой момент прийти башне на помощь, но не желающие почем зря подставлять себя под стрелы.

Не успеют. Я посчитал изгибы серпантина - башне осталось чуть более одного витка.

Остальные тоже умели считать: я чувствовал их возрастающее напряжение. Я тоже ощущал себя хищником в засаде, подобравшимся для прыжка. Ощущение было - лучше не бывает. По спине перекатывались табуны мурашек, каждая мышца в теле напряглась. Наверное, горели серым огнем глаза...

И только где-то на задворках сознания маячила досада, оставшаяся после утренней порки провинившихся военачальников.

И нет бы мне выбрать повод получше. Из всех поротых спокойно отнесся к наказанию только сотник нерберийцев. Иного я и не ожидал: для наших Кодекс равнозначен закону. Еще я не ожидал, что здесь, в Сиккарте, местные нравы и традиции над Кодексом преобладают.

Оказывается, в представлении миакрингов военачальник, он же военный вождь, по своему положению заведомо выше любых поощрений и наказаний. Он равен богам, его действия - вне правил и морали. И если уж случается так, что вышестоящий военный вождь недоволен нижестоящим, наказывать его публично он права не имеет. Если бога унижают, он теряет свою божественную сущность. Если не теряет - тогда это не унижение, но оскорбление, требующее достойного ответа. Что и имело место быть - все миакринги замка Риммор теперь смотрели на меня волками. Исключение до определенной степени составлял Арварих, соизволивший мне сообщить о произведенном поркой эффекте, а заодно снизошедший до небольшой разъяснительной работы.

Лажа вышла. Неудача, как сказал бы Тирвали - но я все-таки старше и пока умнее него. Это была самая настоящая лажа. В замке Риммор моментально воцарилась гнетущая, напряженная атмосфера, в воздухе носился запах мятежа, и мои дни как коменданта были сочтены, если я немедленно не отличусь как полководец. Победителей не судят.

Башне осталось ехать меньше половины витка. Ряды секироносцев придвинулись ближе, и мне вдруг стало интересно, что именно они видят перед собой. Осажденную крепость, охваченную смутой и разбродом, на грани отчаяния перед огромной армией осаждающих? Гордую твердыню, уверенную в своей неприступности, плюющую в лицо врагам и выставляющую на пиках головы парламентеров? Мрачный чуждый замок, притаившийся на холме, готовый извергнуть на пришельцев несусветную пакость, стоит тем подойти поближе?