Джеймс Клеменс - Дар сгоревшего бога

— Может, малявок с Дралом оставить? Он обещал их не есть. А я с вами пойду.

Заботливость его тронула Бранта.

— Не стоит. Дланей Мириллии никто не посмеет обидеть.

Брант взглянул на юную красавицу — черноволосую, черноглазую. В Конклаве Чризмферри, как он помнил, ее всегда окружали щебечущие подружки. И преследовали влюбленными взглядами мальчики.

С тех пор она изменилась.

Похорошела, пополнела. И стала серьезнее. Выражение лица — сдержанное. В глазах — строгость. Жизнь успела закалить ее, как клинок. И сделать тем самым еще привлекательнее.

— Будьте осторожны, мастер Брант, — недовольно проворчал Малфумалбайн.

Он кивнул, двинулся к Лаурелле. И тут одна из дверей в коридоре отворилась.

— Вот вы где! — раздался сердитый голос.

О нет…

В коридор выплыла Лианнора. Услыхала, видимо, разговор и решила посмотреть, что к чему. Свой серебристый, украшенный драгоценными камнями наряд она уже сняла, переоделась в простое, но изящного покроя платье из белого шелка — в цвет волос — и голубую шерстяную накидку, длиной по щиколотку.

Великанов, невзирая на их размеры, она как будто не заметила.

— Мы искали вас целый колокол. Стен велел всем оставаться в покоях.

Словно услышав свое имя, из ее комнаты вышел капитан ольденбрукской стражи. По-прежнему в мундире. Но с двумя расстегнутыми пуговицами на твердом воротнике.

Едва он появился, волчата на руках у великанов встрепенулись, уставились на него настороженными глазенками и зарычали, показывая крохотные молочные зубки. Узнали запах убийцы матери.

— Что делают здесь эти грязные звереныши? — сморщила нос Лианнора. — От них воняет. Я думала, им отвели место на псарне.

Сил объясняться с ней у Бранта не было.

— Они побудут у меня, — сказал он и жестом велел великанам зайти в комнату и убрать волчат с глаз.

Лианнора запротестовала было, но Стен тронул ее за руку. Она умолкла. А он сказал сурово:

— Пусть так. Но и вы побудьте с ними, мастер Брант. Толкуют о каких-то демонах. Мой долг — защищать Длани лорда Джессапа.

— У меня свой долг, и он призывает идти в другое место, — ответил Брант. Не хватало еще сидеть взаперти, как волчата, под охраной Стена.

Он повернулся, собираясь уйти, но капитан опустил ему на плечо руку.

— Я настаиваю.

Брант посмотрел на его руку, потом — в глаза. Стиснул зубы. Лучше бы капитану не упорствовать.

Тот убрал руку.

— У меня приказ.

В коридоре к этому времени появились подчиненные Стена. И впереди и сзади. Брант попятился к лестнице. Лязгнула сталь — повинуясь безмолвному знаку, из ножен вылетели мечи.

— Мой долг в случае опасности защищать Длани лорда Джессапа. Хотят они этого или нет.

Тут рядом с Брантом появилась Лаурелла.

— И Длани регента тоже, капитан?

До этого девочку никто не замечал, и теперь все воззрились на нее с удивлением.

Первой опомнилась Лианнора.

— Госпожа Хофбрин… Длань регента… — восхищенно ахнула она и ринулась к Лаурелле, разводя в стороны обнаженные клинки, словно камыш в озере. — Честь для нас. Воистину честь.

Перед Брантом оказались две Длани слез. Одна из Ольденбрука, другая из Чризмферри. Одна — с белыми как снег волосами, другая — с локонами чернее воронова крыла. Но отличались они друг от друга гораздо большим. Лаурелла, хотя и моложе годами, наделена была благородством, какое Лианпоре не снилось.

Девочка не смотрела на стражников и едва взглянула на Лианнору. Все внимание ее было сосредоточено на капитане — единственном, кто здесь обладал властью.

— Я попросила мастера Бранта меня сопроводить. Ибо имею чрезвычайно важное дело в Ташижане, — сказала Лаурелла. — Поручение самого регента — которому, как я слышала, ваш бог весьма благоволит. Боюсь, лорду Джессапу может не понравиться, что в такой маленькой просьбе отказано, да еще и под угрозой оружия.

Стен слегка покраснел. И возможно, не только из-за сказанных ею слов. Уж больно хороши были глаза, на него смотревшие.

Однако свой чин он получил отнюдь не по причине слабости характера.

— Безопасность тех, кто мне доверен…

— Вы можете ослабить бдительность, капитан. Уже схвачены те, кто замешан в этом темном деле. В Ташижане вновь безопасно. — Поскольку на лице Стена отразилось сомнение, которое тот не решился высказать вслух, она добавила: — Слово Длани регента. Если хотите, проверьте эту весть, но… дело не терпит отлагательства. Мы должны срочно переговорить со старостой и смотрительницей.

Лианнора распахнула глаза. Речь о столь высоких персонах… она чуть не облизнулась, слушая Лауреллу. И вставила наконец слово:

— Стен, не лучше ли нам тоже проводить госпожу Хофбрин в Эйр? Тем временем наши покои могут охранять твои стражники.

— В этом нет необходимости, — заверила ее Лаурелла.

Но Лианнору было уже не остановить.

— Поскольку званый обед отменили, будет только справедливо представить старосте и смотрительнице не одну, а двух Дланей Ольденбрука.

Лаурелла посмотрела на Бранта.

Он понял, что решать ему.

Спор занял бы слишком много времени. К тому же вооруженные стражники подчинялись Стену, а тот готов был из кожи вылезти, лишь бы угодить Лианноре. И самое главное… страх, который стоял в глазах Дарт, когда ее уводили. Медлить нельзя. Лучше согласиться.

Он кивнул.

— Тогда поспешим, — сказала Лаурелла и выпорхнула на лестницу.

Лианнора оглядела свое белое платье, провела рукой по шерстяной накидке. На лице ее мелькнул ужас. В таком скромном виде появиться перед столь важными персонами… Она замешкалась, разрываясь меж страхом упустить редкую возможность и желанием одеться понаряднее. Соблазн власти оказался сильнее. И она заторопилась за Лауреллой, но прежде бросила испепеляющий взгляд на Бранта. Как будто он и в этом был виноват.

Стен отдал несколько приказаний стражникам, вышел с Брантом на лестницу. И они стали подниматься к высоким покоям Ташижана. На ходу Лианнора попыталась завести беседу, но Лаурелла шла слишком быстро. Длань слез из Ольденбрука вскоре задохнулась и умолкла.

Брант спрятал усмешку. Ум Лауреллы не уступал ее красоте.

Чем выше, тем меньше на лестнице становилось народу. Оставалось пройти всего несколько этажей, когда пролетом ниже началась какая-то суматоха. Брант оглянулся. Их догонял, проталкиваясь сквозь толпу, рыцарь теней в осененном Милостью плаще. Лицо его скрывал масклин, виднелись только три полоски — знак касты, но веяло от рыцаря ясно различимой угрозой.

Стен даже взялся за рукоять меча.