Робин Мак-Кинли - Проклятие феи

– Да? – добавила она. – Ты имеешь в виду что-то, имеющее к нам отношение?

– Ну, возможно, – осторожно предположил Джоб: он все еще слегка робел новой семьи своего мастера. – Просто говорят, что иногда, когда фея выходит замуж, вокруг на некоторое время становится больше волшебства.

– Да, я такое слышала, – подтвердила Тетушка. – Предполагается, что это одна из причин, по которым феи выходят замуж реже, чем все остальные. Думаю, поверье основывается именно на этом. Впрочем, это не важно.

– Так это правда? – уточнила Катриона.

– Возможно, – небрежным тоном произнесла Тетушка. – Церковные обряды задевают связь между волшебным и обыденным. Фея, участвующая в каком-нибудь важном ритуале, может привлечь к себе определенное магическое внимание, что на некоторое время нарушает равновесие.

– Привлечь… внимание? – переспросила Катриона.

Рози подняла озадаченный взгляд от тарелки, гадая, почему голос Катрионы сделался столь странным.

– Я бы не стала об этом тревожиться, – все тем же небрежным тоном отозвалась Тетушка. – Это всего лишь немножко избыточной детской магии. Вполне вероятно также, что всемером они накапливают общую мощь, а Шон, возможно, ждал дольше обычного.

Но взгляды Тетушки и Катрионы обратились к Рози, а спустя мгновение задумчиво посмотрел на нее и Бардер.

– Не смотрите на меня так! – возмутилась Рози. – Ко мне это вообще отношения не имеет! Я просто постояла там в этом дурацком венке и ростом была выше всех, кроме Бардера! Я просто разговариваю с животными! Я не фея!

Через три дня после этого разговора Рози проснулась среди ночи от сотрясшего дом грохота. Мгновение она лежала, пытаясь отдышаться, поскольку чувствовала себя так, будто ее швырнули на землю и вышибли из нее дух, хотя по-прежнему оставалась в собственной постели. Голова кружилась. Как только ей удалось собраться с силами, она поднялась с кровати, чтобы проведать остальных. Рози еще недостаточно освоилась в доме, чтобы уверенно передвигаться по нему в темноте, и ощупью нашаривала путь вниз по лестнице, к мерцающему свету, который пробивался из-за не до конца прикрытой кухонной двери.

Она с трудом распахнула дверь и обнаружила за ней Тетушку: та склонялась над огнем, которому в это время суток полагалось бы теплиться в углях, и поспешно швыряла в него какие-то дурнопахнущие травы. Катриона тем временем стояла у очага на коленях и бормотала нечто ритмичное. Рози узнала песню-заклинание, но никогда прежде не слышала, чтобы ее проговаривали так быстро и отчаянно. По стенам мелькали клочки теней, напоминавшие тени малиновок, хотя самих птиц Рози не видела.

– Кэт… – окликнула она, но имя прозвучало хриплым карканьем.

Давление на грудь, которое Рози ощутила еще наверху, вернулось. Ей показалось, что при звуке ее голоса Катриона запнулась, но к этому времени она уже сама оседала на колени, а глаза медленно затуманивало дымкой.

«Я теряю сознание, – подумала она. – Я никогда прежде не падала в обморок. Какое странное ощущение. Кажется, будто я уже не вполне здесь».

Перед ее глазами протянулись отчетливые цветные полосы – тускло-фиолетовые, словно злонамеренный туман. А затем она ощутила что-то на шее. Оно горело, обжигало ее… Нет, оно сжигало подозрительное маслянистое облако, в котором она как будто зависла. Чья-то рука схватила ее повыше локтя и сжала до боли, и она снова оказалась в кухне (хотя, конечно, никуда из нее и не девалась) – только теперь лежала на полу, а рядом стояла на коленях Катриона и держала ее за плечо.

– Рози? – окликнула ее Катриона.

Рози осторожно села. Она снова могла дышать, но на шее и груди по-прежнему оставалось жаркое, почти обжигающее ощущение, как будто она примерила пылающее ожерелье. Девочка коснулась ключиц рукой и обнаружила там кусочек обугленного шнурка, рассыпавшийся у нее в ладони. Она уставилась на него в совершеннейшем изумлении. Угольные крошки размазались по пальцам и просыпались ей на колени.

– Ох, Кэт, – заговорила она, – прости. Я ведь испортила вам колдовство, да? Я не знала, что вы делаете… делаете что-то… вот так, посреди ночи. Я проснулась – был еще этот жуткий грохот – и какое-то мгновение не могла дышать.

– Ты не виновата, – заверила ее Катриона.

У ее локтя горела свеча, и впадины ее глаз казались огромными.

– Если… Если это тебя побеспокоило, ты правильно сделала, что пришла и нам сказала. Очень хорошо, что ты пришла. Рози, если еще когда-нибудь произойдет что-то подобное, сразу же скажи нам. Слышишь меня? Обещай. Обещай, что разыщешь Тетушку или меня немедленно.

– Да… хорошо, обещаю. – Рози с удивлением смотрела на Катриону. – А это… это затронуло только меня? Ни Бардера, ни Джоба, ни малышей?

– Да, только тебя, – прошептала Катриона, выпустила руку Рози и с глухим стуком опустилась на пол. – Разные люди… реагируют по-разному. Как Джоб на пыль. Ты не виновата.

Рози глянула в другой конец кухни, где Тетушка все еще стояла у огня, но травы в него кидала уже щепотями, а не пригоршнями, и ее напряжение заметно спало. Она посмотрела на Рози и улыбнулась:

– Возвращайся-ка ты в постель, милая моя. Все уже сделано. Кэт, ты тоже ложись. Я сама закончу.

Детская магия наконец-то выдохлась, и семь маленьких чудовищ Катрионы отправились по домам. Тибби, Даквит и Мона выглядели при этом несколько ошеломленными, как будто не могли толком вспомнить, что с ними происходило в последние четыре месяца. До конца года погода оставалась капризной (к смятению крестьян), с грозами и градом летом и теплыми ливнями после зимнего солнцестояния вместо положенных сильных морозов и волшебной изморози, по которой феи-провидицы могли что-нибудь предсказать о предстоящем годе. Катриона с Тетушкой были заняты больше обычного, выпутываясь из шалостей озорных духов, и даже добродушные домовые завели обыкновение сворачивать молоко, сквашивать пиво и швырять обувь, оставленную для чистки, в навозные кучи. Но год закончился, и начался следующий, все улеглось и вернулось на круги своя.

Первенец Катрионы и Бардера родился через восемнадцать месяцев после свадьбы, вскоре после того, как Рози исполнилось шестнадцать. Рози готовилась к тому, что начнет чувствовать себя лишней (она разговаривала об этом с Пеони, но больше ни с кем), и вечером, когда у Катрионы начались схватки и повитуху предупредили, а в кузнице не осталось дел, которые не могли бы подождать, Рози отправилась в лес на долгую прогулку. Она устроила себе основательную выволочку, вполуха слушая голоса зверей и птиц, которые передавали с ней любезные пожелания будущей матери. Так продолжалось, пока не появился Фуаб – зяблик, второй по важности целью своей жизни (первая состояла в том, чтобы вырастить как можно больше птенцов) считавший воспитание странного человека, разговаривающего с животными.