Скворцов Николаевич - Не валяй дурака, Америка!

— Хорошие подарки, будешь отправляться опять на встречу со своими правителями, отвезёшь им ответный дар от нашего племени, — сказал Скаутлелт.

— Обязательно, вождь. Кроме того, правители назначили меня старшим на этих землях, принадлежащих нашему народу, и дали мне право вести самому дела от их имени.

— Это хорошо, — сказал Скаатагеч, — всё можно будет сделать быстрее и не ждать одобрения старших. Так какими должны быть наши отношения теперь?

— Я думаю, нам надо их только укреплять. И в силе остаётся моё предложение об обучении и вооружении отряда ваших воинов. Но думаю, не стоит сейчас принимать конкретные решения о войне, давайте пока договоримся о мирных делах и о торговле, лучше узнаем друг друга, и только после этого будем решать дела военные.

— Хорошо, я согласен с тобой, — ответил Кухкан. — Давай сегодняшний разговор посвятим торговле, мирным делам и постараемся понять желания каждого. А уж потом, лучше зная друг друга, мы и продолжим обсуждение военных дел.

Часть 3

Глава 18

Вот и прошёл первый год существования Дальросии. Можно сказать, мы сумели если не создать корпорацию и добиться её успешной работы, то значительно приблизиться к этому. Похоже, во мне сейчас берут верх чувства и мысли Женьки Синицына. Да и не мудрено, ведь я — единое целое из двух личностей. Ну а так как всё последнее время мне пришлось заниматься в основном вещами, мало знакомыми капитану 1-го ранга Муловскому, то нет ничего удивительного в том, что одна из моих личностей стала немного лидировать. Но это ненадолго, скоро опять уходим в море, и будет полное равноправие и гармония.

Прошлый год чуть не закончился для меня трагически. Я немного задержался на Ситке, потом на Кадьяке, и по открытой воде добраться до Екатерининска не успел. У берегов уже образовался лёд, и мой «Колмагор» не сумел к нему даже приблизиться. Но не мог я терять столько времени, оставаясь в стороне от мастеров. На эту зиму у меня были обширные планы. И тогда, взяв шлюпку и пятнадцать матросов-добровольцев, я высадился на припай, и мы все вместе, толкая лодку, начали движение к берегу.

«Колмагор», посмотрев, что всё идёт успешно, и в соответствии с полученными указаниями ушёл зимовать в Воронцов, незамерзающий порт на острове Екатерины. А мы только на третий день смогли выбраться на коренной берег, причём до Екатерининска добирались ещё неделю. И эти десять дней я не забуду никогда. Честно говоря, выжил я только благодаря матросам. Несколько раз проваливался под лёд, но меня успевали вытащить, замерзал, но меня отогревали своими телами. И всё под неутихающий ветер, снег и метель.

Порой в этой круговерти, когда даже трудно разобрать, где верх, а где низ, мы теряли ориентацию, и было совершенно непонятно, куда идти. Но отправившийся с нами помощник штурмана Прошлецов Федот Макарович каждый раз находил правильное направление. Я, буквально после того, как выбрались на берег, очень сильно заболел, передвигался с большим трудом, да и то с посторонней помощью. Но так или иначе, мы сумели дойти до Екатерининска, и зима прошла с большой пользой.

А эти полтора десятка матросов, которым я обязан жизнью, стали моими доверенными лицами по особым поручениям. Конечно, я их контролирую и проверяю, как же без этого. Тут такое дело начинается, что жизнь какого-то Муловского ничего не значит. И они моё доверие оправдывают. Честно говоря, тут сейчас подбирается очень даже перспективная компания, которая способна на многое. Главное — направить их интерес и деятельность в нужную сторону и вовремя остановить некоторых.

Идея об использовании пушнины как источника финансирования оказалась правильной. Правда, успех связан в большей части с двумя личностями. Шелехов привлек Баранова, и они на пару сумели организовать промысловые артели, которые и обеспечили добычу мехов. К делу примкнули и другие купцы. Пусть это оказалось не так выгодно, как действовать на свой страх и риск, но доход приносило.

Причём риска стало меньше, да и шкурки можно было сдавать прямо на месте добычи, так что деньги стали оборачиваться гораздо быстрее, а это тоже плюс, и не маленький. Все люди и каяки перевозились на наших кораблях, причём мастерство капитанов и команды позволяло избежать кораблекрушений.

Недовольство Шелехова было во многом связано с повышенной оплатой, которую пришлось платить алеутам, но здесь я настоял на её увеличении. Это сразу сказалось на уровне добычи, она существенно выросла, уменьшилось количество смертей алеутов, и значительно сократились потери готовой пушнины при транспортировании. В общем, в количественном выражении добыча выросла, и прибыль превысила полтора миллиона рублей.

Ну и нельзя забывать о деятельности Остапа Ибрагимовича. Дело в том, что реализация такого количества мехов представляла определенную трудность и занимала длительное время. Центр оптовой торговли мехами находился в Иркутске, а сбывали их в основном в Китай. Всего было открыто два места, где существовала международная торговля с Китаем. Русские это могли сделать в Кяхте, на маньчжурской границе, а англичане в Кантоне.

Причём к самому процессу торговли было допущено ограниченное число купцов с обеих сторон, сам процесс занимал длительное время и проходил строго в определённое время. Так что постороннему человеку заниматься этим делом было просто невозможно. Поэтому нашему сбытовику-снабженцу пришлось мобилизовать всё своё умение, чтобы показать вполне приличный результат. Для начала он отправился в Кантон, точнее не в Кантон а в Макао, где была португальская колония и куда допускались белые.

Где и продал часть мехов английским и американским купцам за деньги (фунты, доллары и серебро), а часть обменял через них же на продукты, шёлк и чай, правда выплатив за это достаточно высокий процент комиссионных. Доставив деньги и продовольствие в Екатерининск и получив от меня разрешение, он рванул с запасом мехов на восточное побережье Америки. Там продал часть мехов опять же за деньги, часть обменял на продовольствие, оружие, порох, свинец и мануфактуру, а часть обменял на две паровых машины и установил контакты с компанией Гудзонова залива, специализирующейся на добыче мехов.

Этой компании он и сторговал оставшуюся пушнину, частично за деньги, частично за мануфактуру, заодно договорившись о возможности подобной торговли в дальнейшем. Полученные в ходе этих манипуляций деньги в дальнейшем послужили своеобразным страховым фондом, текущие расходы в этом году покрыли за счёт тех двухсот тысяч, что были выделены государыней. Конечно, проведённая торговля была какой-то хаотичной и беспорядочной, да и транспорт, на котором он ходил, нуждался в серьёзном ремонте по возвращении, но первые собственные деньги у корпорации появились.