Диана Ольховицкая - Факты и реальность

А на трибунах амфитеатра творится нечто невообразимое. Музыканты играют одну мелодию за другой, дородный жрец древнего культа в сверкающих одеяниях что-то монотонно бормочет под нос, окропляя арену водой из ритуальной чаши. Знаменитый предсказатель, взяв по горстке песка из-под ног каждого гладиатора, просеивает его через однобокое костяное сито, повернувшись к солнцу спиной, затем лицом, а после встав на колени. Наконец с глубокомысленным видом он оглашает вердикт. Удивительно, но из его длинной тирады я так и не поняла, кого он прочит в победители. Возле арены толпится наиболее азартная часть публики. Зрители отчаянно жестикулируют, толкают друг друга, кричат, потрясая кошелями — как худыми, так и полными золотых монет. Да, здесь принимают ставки на поединок. Эх… Прислушиваюсь, печально качаю головой. В основном ставят на Белора.

«И что ты тут делаешь?» — нахально интересуюсь у собственной галлюцинации. Между прочим — интереснейший клинический случай! Когда еще такая возможность представится? Хм, надеюсь, что никогда — исцеляющее зелье у меня хорошее. Но пока — почему бы не поговорить?

«Ты же хотела меня понять? — спокойно отвечает все тот же загадочный внутренний голос. — Увидеть мир таким, каким его вижу я? Так смотри…»

Адриан медленно проводит пальцем по тонкому лезвию клинка. Ой! Машинально отдергиваю руку. Мама моя дорогая! К слуховым галлюцинациям добавились еще и осязательные. Сосредоточенно морщу лоб. Да, подобное в моей практике впервые. Пожалуй, успокаивающего зелья недостаточно будет. Глупо хлопая глазами, пристально разглядываю собственные пальцы. Ничего! Но я же чувствую прохладное прикосновение стали, чувствую! Ощущение такое… ласково-доверительное, будто потрепала по холке любимую лошадку.

Ух ты! Изумленно прислушиваюсь к себе. У меня теперь два сердца! Точнее, у меня — одно мое, родное, а второе — у Адриана, но почему-то я слышу его стук, будто милый стоит совсем рядом. И, как ни странно, то, второе, бьется гораздо спокойнее моего. Впрочем, некая логика в этом есть. Испуганно оглядываюсь. Дожила! Ищу логику в собственных больных фантазиях. Но тем не менее… Да, у мужчин пульс и должен быть менее частый, чем у женщин. А более спокойная частота сердечных сокращений — признак тренированности тела, так что все укладывается в стройную картинку. Делаю несколько глубоких вдохов, успокаиваясь, подстраиваясь под четкий, уверенный ритм второго сердца. Вот только…

Загадочно улыбаюсь. А когда мы с милым целуемся или даже когда он просто прижимается ко мне, его сердечко несется вскачь не меньше моего. Это что, из-за меня он волнуется сильнее, чем перед поединком? Да ну, бред какой-то. Определенно, происходящее — плод воспаленного воображения. Хи-хи, а раз так…

Прикрываю глаза. Почему бы не помечтать, пока тянется предфинальная суета? Мысленно легкими шагами подхожу к милому, взгляд прямо в глаза, не отрываясь. Руки ласково ложатся на плечи и обжигающе нежно скользят по спине. Да все равно, что там на драгоценном сейчас надето! От жара моих ладошек не спасут никакие доспехи! А теперь пальчики тихонечко касаются шеи, поднимаясь все выше по стриженому затылку. Ой! Какие колючие волоски! Тихий вздох. Мои теплые губы мягко, но уверенно находят губы Адриана, и кончиком языка… Ах! Огонь в крови! Надо же, насколько яркая картинка. У-у-у! Как невообразимо я соскучилась!

Что?! Милый на арене застывает. Мое второе сердце резко срывается в бешеный галоп, но через пару секунд, словно сжатое крепкой рукой, возвращается к обычному ритму.

«Ну, чудо магическое, ты даешь. — Опять тот же насмешливый голос. — И почему у тебя игривое настроение только тогда, когда не надо? А когда можно — ни за что не дождешься?»

«Ты… ты что, действительно все чувствуешь?!» — лихорадочно облизываю губы. Кажется, я сошла с ума. Совсем. Но, похоже, не я одна.

«Да, я тебя после охоты на оборотней очень чувствую. Но при этом — совершенно не понимаю. Оттого и злюсь».

Адриан в первый раз за сегодня поднимает на меня взгляд.

«Пустяки, не обращай внимания. Лучше поцелуй еще раз перед боем».

Интересно-то как! Сижу скромно в ложе, терпеливо дожидаясь начала поединка. А на самом деле в мыслях… Доверчиво прижавшись к милому, радостно ловлю в ответ знакомую горячую волну. О-о-о! Аж голова закружилась! И поцелуй — быстрый, легкий, влажный и до умопомрачения чувственный.

«Лика, смотри не переусердствуй, — загадочно шепчет второе сознание. — А то вдруг у меня колени дрожать начнут? Все же подумают — от страха».

«Я сама от страха ни жива ни мертва, — признаюсь беззвучно, осторожно восстанавливая дыхание. — Адриан, разве можно так нелепо, по-глупому нарываться на неприятности? Если честно, мне тебя стукнуть хочется! А сердце сейчас лопнет, как мыльный пузырь!»

«Очень верное сравнение», — подтверждает невидимый собеседник.

Адриан тем временем, развернувшись вполоборота, вслушивается в объявление о сделанных ставках. Странно, но, кажется, он доволен.

«А если по уму, — милый, резко обернувшись, посылает мне долгий взгляд, — подумай сама, я с пяти лет держу в руках оружие, два года провел на войне, а после еще обучался специальным навыкам… — Адриан переводит взгляд на Белора. — И всего-то пришел немного размяться с таким же профессионалом. А ты меня готова в порошок стереть. А теперь вообрази, как мне после твоих ритуальных танцев хорошо было. Вообразила?»

Чувствую, как начинают гореть уши. Покаянно опускаю взгляд. Да уж, когда что-то происходит с тобой непосредственно, это воспринимается намного легче. А волноваться за другого…

«Адриан, извини, я больше не буду. — Посылаю милому мысль-образ и добавляю едва слышно: — Но я все равно очень боюсь! Белор же чемпион».

«Ох, чудо магическое, — еле заметно улыбается Адриан. — Знаешь, чего я никак не могу понять? Ты со мной целуешься, даже волнуешься за меня, но в то же время…»

Милый, приняв боевую позу, с невозмутимым видом слушает объявление о начале поединка. Наконец-то всеобщая кутерьма, предваряющая решающий бой, закончилась. И сердечко у драгоценного не дрогнуло ни разу.

«Но в то же время, — сквозь торжественные речи прорывается знакомый внутренний голос, — ты обо мне ничего не знаешь и даже узнать не пытаешься! Как-то одно с другим плохо сочетается».

Адриан легким поклоном приветствует противника.

«Да если твой красавчик-полуэльф продержится хоть четверть часа, — вызывающе заявляет второе сознание, ехидно выделив „твой“ и „красавчик“, — он будет для меня самой ценной находкой за последнее время».

Ну, гномий папоротник! Прикладываю прохладную ладошку к пылающему лбу. Ни тролля себе заявочки!