С этой вершины видно мой дом - Eaterina
Наргид попытался осторожно сесть. Всё тело ломило, точно его долго били ногами, но руки и ноги уже не ощущались как нечто чуждое. Взгляд невидяще обшаривал до последней мелочи знакомые серые стены. Узкая кровать. Шкаф до потолка, в котором хранились и книги, и одежда. Под окном грубо сколоченный стол и жёсткий даже на взгляд стул. А на столе…
Принц встрепенулся и понял, что поторопился, потому что ноги не выдержали и подогнулись. Но Наргид, наконец, улыбнулся. На столе стоял ларец, в котором он хранил самые дорогие его сердцу вещицы. Вот и выход. Возможно, это слабость, но если это не крайний случай, то и представить нечто более ужасное сложно.
Наконец, пошатываясь, Наргид подошёл к столу и открыл ларец. На выглаженную, чтобы не занозить руки, поверхность легли рядком голубая лента – подарок сестры, кривобокий солдатик, вырезанный из дерева, - когда-то Канбер строго-настрого приказал брату сжечь этого уродца и не позорить кронпринца, дело которого не вырезыванием из дерева заниматься, а науки изучать... Следом на свет появился искусно вышитый матерью платочек и перстень с гербом рода Манских от отца. Истончившийся от старости первый молитвенник, по которому он учился читать. Ещё какие-то мелочи, оставленные в дар теми, кого Наргид считал друзьями.
На самом дне обнаружился завёрнутый в плотную коричневую бумагу предмет. На свёртке было написано «открыть в случае крайней нужды и нагреть». Принц взял нож – чей-то дар – и уверенно разрезал тонкую нить, удерживающую свёрток. На колени ему выпала серебристая круглая чешуйка, напоминающая маленькое зеркальце.
Наргид осторожно прикоснулся кончиками пальцев к странному предмету и прикрыл глаза, вспоминая, при каких условиях в его руках оказался этот предмет.
Он уже собрал все вещи, торопясь вернуться в империю на зов сестры, когда к нему в комнаты зашёл Дантор. Княжич должен был проводить гостя до границ княжества, а потому такой визит не казался неожиданным. Однако Дантор молчал, не подгонял Наргида, а словно чего-то выжидал. Наконец, он отозвал гостя к окну и тихо проговорил:
- Наргид, ты стал мне добрым другом. Не ожидал я такого от жреца, но всё же рад, что судьба свела нас. Вот только решение моего отца мне не по нраву. Боюсь, он найдёт немало причин, чтобы задержать меня в княжестве. Тевере я обязательно ещё напишу, но мне хотелось бы просить именно тебя об одной малости. У магов интуиция развита сильно, хотя и не каждому дана возможность предугадывать будущее. А потому если вдруг всё станет совсем плохо, воспользуйся моим подарком. Силу ему даёт живое пламя.
И княжич протянул жрецу этот самый небольшой свёрток в плотной коричневой бумаге. Наргид хотел было открыть его сразу и посмотреть, что за подарок вручил ему Дантор, но тот перехватил руку Наргида.
- Нет, не здесь. Никто не должен знать, что я подарил тебе. Сейчас мои заклинания не позволяют никому почувствовать, что за предмет тут скрывается, но стоит нарушить обёртку – и ты привлечёшь внимание. Спрячь как можно дальше и постарайся даже не думать об этом подарке. Не только ваши жрецы умеют использовать магию, чтобы влиять на людей. Некоторые могут прочитать даже самые яркие мысли.
Тогда Наргид послушался. С трудом, но запихнул сверток на самое дно своей сумы и стал думать только о предстоящей дороге.
И вот, кажется, названный Дантором момент настал. Какой ещё случай можно было бы назвать крайним, предположить невозможно. Но, чтобы не вызвать подозрений, придётся опять ждать – на сей раз, когда принесут свечу для вечерней молитвы. По вечерам обычно жрецы каждый из своих келий взывал к милости Нерождённого, а пламя свечи служило своеобразным проводником молитвы. Главное, чтобы о нём не забыли, посчитав лишённым права произносить молитвы.
Наконец, в замке скрипнул ключ и дверь отворилась. Служка из младших жрецов внёс поднос с ужином и одинокой свечой. Молодой паренёк с сочувствием смотрел на замершего у окна Наргида, но не произносил ни слова. Видимо, патриарх уже всему храму сообщил, что его преемник от горя немного не в себе и лучше его не трогать. Принц с досадой сжал кулаки, но никак не продемонстрировал своих чувств служке.
- Я не верю, что её величество – еретичка, - неожиданно донёсся до него едва слышный шёпот. – Она слишком прекрасна для этого.
Не успел Наргид обернуться, как дверь за его спиной вновь закрылась.
Захотелось одновременно дико захохотать, швырнув поднос вслед пареньку, и заорать в окно, что жрецы и сами все еретики, но он сдержался. Не хватало ещё прослыть умалишённым за такое поведение. А уж патриарху влияния на подобное хватило бы – Наргид теперь точно знал, в чём причина такого доверия жрецам.
Он торопливо пробормотал слова благодарственной молитвы, зажёг свечу и поднёс к её трепещущему огоньку чешуйку. Та очень быстро нагрелась, став ярко-синей, и обожгла жрецу ладонь. Но тот словно не замечал боли, продолжая ожидать неизвестно чего. Наверное, Наргиду хотелось, чтобы вот прямо сию секунду рядом с ним оказался Дантор, обернулся драконом, спалил дотла все храмы Нерождённого и унёс Теверу с братом к себе в горы.
Конечно, это были глупости. Уничтожение храмов только укрепило бы веру в душах имперцев, а Наргид вдруг осознал – ему хочется, чтобы люди увидели лживость этой веры! От понимания своего дальнейшего пути его отвлёк далёкий голос, несколько раз назвавший по имени.
- Дантор Берийский! – хотел было закричать, но всё же шёпотом, приблизив чешуйку к самым губам, отозвался Наргид.
- Положи артефакт на поднос или что-то, что точно не загорится, - посоветовал Дантор.
Стоило так сделать, как в синем блеске возникло лицо княжича. Наргид облегчённо выдохнул – почему-то верилось, что теперь всё должно наладиться.
- Что случилось, друг мой? – спросил княжич. – Постарайся рассказывать быстро. Как только артефакт остынет, связь прервётся. И залечи руку – я даже отсюда вижу ожог.
- Рука подождёт! Слушай внимательно. Патриарх Тсинар решил объявить Теверу еретичкой, сегодня едва не забрал её в инквизицию. Благо, сестра сумела его окоротить. Но он не отступится. Советников Тевера пока держит под контролем, но, думаю, если старики начали бунтовать, молодёжь тоже долго подчиняться не будет. Ты нужен в империи, нужен моей сестре!
- Я услышал тебя, Наргид. Ты на свободе?
- Нет, - жрец поморщился. – Я рискнул поспорить с Тсинаром, тот объявил, что я не в себе от
