Линн Флевелинг - Близнец тряпичной куклы

Бородка не могла скрыть смертельной бледности, покрывавшей лицо молодого мага, глаза его покраснели и смотрели в пустоту.

— Там, в Афре… — выдохнул Аркониэль, падая на колени рядом с Айей. — Мое видение… То, которого я не понял. Моя дорога — Тобин. Вот почему… Ох, Айя, мне нужно спешить! Мы оба должны туда отправиться!

— Аркониэль, ты бредишь! Что случилось? — Айя взяла лицо Аркониэля в ладони и прижалась лбом к его лбу. Молодой волшебник дрожал, как в припадке весенней лихорадки, но жара у него не было. Кожа его показалась холодной, как лед. Айя осторожно коснулась рассудка Аркониэля, и перед ней немедленно предстало видение.

Аркониэль стоял на высоком утесе над темно-синим морем. Прямо перед ним, опасно близко к обрыву, стояли повзрослевшие близнецы, дети Ариани, высокие и стройные. Волшебника с детьми соединяли лучи золотого света.

— Ты видела? — Оттолкнув от себя Айю, Аркониэль принялся рассказывать о другом, мрачном видении, которое посетило его на берегу. — Я должен отправиться к малышу. Я должен видеть Тобина.

— Хорошо. Прости, что не рассказала тебе о смерти Ариани. Мое видение… — Айя подняла пустые руки ладонями кверху. — Оно стоит передо мной такое ясное и в то же время такое загадочное. Пока ребенок жив, я должна заниматься другими вещами. Я забыла, наверное, сколько времени прошло после смерти Ариани, забыла, насколько быстрее течет время для тебя. Но ты должен поверить мне: я не забыла ребенка. Именно в интересах Тобина мы все эти годы держались на расстоянии, и теперь мне кажется еще более важным не привлекать внимания Эриуса к этому дому — теперь, когда он не доверяет всем волшебникам, кроме своих собственных.

Айя умолкла, пораженная новой мыслью. Дважды видела она, что Рука Светоносного почиет на Аркониэле, однако, хотя в ее видениях молодой маг появлялся, сам он в своих видениях ее не видел. Понимание того, что это могло значить, вызвало у Айи печаль и страх.

— Что ж, похоже, тебе и правда нужно туда отправиться, — сказала она ему.

Аркониэль поцеловал обе руки старой волшебницы.

— Благодарю тебя, Айя. Я не пробуду там долго, обещаю тебе. Я только хочу убедиться, что ребенку ничего не грозит, и попытаться выяснить, что Иллиор пытается сказать мне. Если завтра мне удастся сесть на корабль, через неделю я вернусь. Где мы с тобой встретимся?

— Надобности в такой спешке нет. Я отправлюсь в Илани, как мы и планировали. Пришли мне туда весточку, когда увидишь ребенка… — Снова Айю охватила печаль. — А потом посмотрим…

Глава 16

На следующий день, отправляясь в путь, Аркониэль оглянулся через плечо. Айя, хрупкая и ничем не приметная, все еще стояла у ели. Она помахала Аркониэлю, и он помахал тоже, потом решительно двинулся в сторону деревни, стараясь не обращать внимания на внезапно возникший комок в горле. Казалось очень странным после всех этих лет совместных скитаний идти в одиночестве.

Принадлежности своих магических занятий Аркониэль спрятал подальше от взглядов в спальный мешок, перекинутый через плечо. Оставалось только надеяться, что любой, кто обратит на него внимание, увидит перед собой обычного путника в покрытых грязью сапогах и запыленной мятой шляпе. Впрочем, Аркониэль собирался, по совету Айи, избегать жрецов и других волшебников, а главное — не попадаться на глаза Гончим.

Аркониэль нашел рыбака, который согласился отвезти его в своей лодке до Илани, а там молодой волшебник сел на корабль, направляющийся в Волчи. Прибыв туда через два дня, Аркониэль купил крепкого гнедого мерина и отправился в Алестун, готовый выполнить любое дело, которое пожелает поручить ему Светоносный.

Из писем Риуса и Нари он знал, что князь перевез семью из Эро в замок вскоре после рождения Тобина, но слухи о «демоне» уже успели распространиться по городу. Беспокойный дух, как говорили, швырял предметы в посетителей, бил их, отнимал драгоценности и шляпы. Не забыли люди и того, как прекрасная Ариани в грязном платье, прижимая к себе странную куклу, бродила по коридорам в поисках своего ребенка.

Царь явно не возражал против отъезда семьи князя. «Демон» же не собирался оставлять несчастных в покое и последовал за ними в замок.

Аркониэль почувствовал озноб, попытавшись представить себе все это. Беспокойные духи были страшны, и обычно заниматься ими предоставляли жрецам и дризидам. Аркониэль и Айя старались узнать от них все, что могли, понимая, что рано или поздно столкнутся с призраком, которого сами же и создали. Молодой волшебник никогда не думал, что это предстоит ему одному.

До Алестуна Аркониэль добрался на третий день шемина. Маленький процветающий торговый городок уютно расположился в предгорьях Скаланского хребта. В нескольких милях к западу от него в безоблачную синеву неба уходили горные пики, а окружающие Алестун поля явно не страдали от засухи — здесь было гораздо менее жарко, чем на побережье.

Аркониэль остановился на рыночной площади, чтобы узнать дорогу у женщины, продававшей с тележки головки сыра.

— Князь Риус? Ты найдешь его в старом замке на перевале, — сказала торговка. — Он уж почти месяц как вернулся, хотя, говорят, долго здесь и не задержится. Завтра он будет в храме разбирать жалобы, если это то, что тебе нужно.

— Нет, я ищу его замок.

— Тогда держись дороги, что идет через лес. Да только если ты хочешь что-то продать, не трать понапрасну силы. Стража тебя не пропустит, если только ты не из знакомцев князя. С чужаками они там дел не ведут.

— Я не чужак, — ответил Аркониэль. Он купил у торговки головку сыра и с улыбкой двинулся дальше: то, что его приняли за бродячего торговца, его только порадовало.

Аркониэль проехал мимо золотых полей ячменя и лугов, на которых паслись стриженые овцы и упитанные свиньи, и оказался в густом лесу. Дорога здесь была явно менее наезженной, чем та, что вела в город. Между колеями росла высокая трава, а в грязи было больше отпечатков копыт оленей и кабанов, чем лошадиных подков. Тени становились все длиннее, и Аркониэль пустил гнедого галопом, жалея о том, что не догадался спросить, далеко ли до замка.

Наконец он выехал на открытое место: перед ним текла река, а за мостом начинался крутой склон, увенчанный высоким серым замком с единственной квадратной сторожевой башней.

Выбросилась из окна башни…

Аркониэль вздрогнул. Повернув коня к замку, он заметил крестьянского парнишку, возившегося в сорняках у дороги всего футах в двадцати от него.

Рваная туника не закрывала тощих рук и ног, лицо покрывали полосы грязи, а в спутанных темных волосах застряли соломинки и листья.