Светлана Нергина - Монета встанет на ребро

– Здравствуйте…

Я мысленно хмыкнула, отметив, что с порога в меня шэритом не зашвырнули, так что есть надежда на определенную лояльность, и постаралась как можно приветливей улыбнуться:

– Здравствуйте, риль. Можно, я войду?

– Конечно. – Чародейка, смутившись, убрала ноги с кровати, отложила в сторону пилочку и кивнула мне на один из свободных стульев.

Я вошла, осторожно прикрыла за собой дверь, но садиться не стала.

– Видите ли, в чем дело… Меня зовут Иньярра, я ведьма…

И я постаралась как можно тактичней изложить проблему, тонкими намеками дав указание к тому решению, на которое искренне надеялась. Результаты были просто ошеломляющими, превзойдя все мои, даже самые смелые, ожидания. Чародейка с серьезным видом выслушала меня, покивала светлой головой, а потом встала с кровати, полувопросительно сказав:

– То есть, видимо, мне надо уйти?

Я оторопела, захлопав глазами и поспешно припоминая, что такого страшного я успела брякнуть. Ничего из ряда вон выходящего не припомнила и решилась вкрадчиво спросить:

– А почему?

Девушка посмотрела на меня очень удивленно:

– Ну… Потому что вам негде остановиться. А я здесь уже третий день живу, так что будет нечестно, если я здесь и дальше останусь, а вы пойдете искать себе комнату в харчевне или где-нибудь еще.

Вот он, юношеский максимализм!

Я неуверенно кашлянула и предложила:

– А может, нам просто вдвоем пожить в одной комнате? Пока я не уеду?

Девушка смерила меня сомневающимся взглядом:

– А вы не против?

Я?! Да кто из нас должен быть против, в конце-то концов? Кто к кому вломился в дом, нарушая покой?!

Впрочем, я уже давно заметила, что странностей у моих коллег гораздо больше, чем у любого среднестатистического человека, так что решила ничему не удивляться и просто ответила:

– Нет, конечно.

– Тогда располагайтесь, как вам удобней, – широкий гостеприимный жест. – Кровать здесь широкая, двуспальная, шкаф я на две трети вещами заняла, но их можно и поплотнее сложить…

– Не стоит беспокойства, – усмехнулась я. – Чтобы разместить мои вещи, с лихвой хватит и двух полок. Вы не думайте обо мне, я сама о себе позабочусь.

– Ну… Тогда, конечно, как хотите.

Я, уже выходя, чтобы забрать снизу сумку, обернулась:

– Еще один вопрос…

– Да, конечно! – улыбнулась она, отрываясь от своих ногтей.

– Давай перейдем на «ты»?

Она удивленно обвела меня взглядом, прикидывая, насколько я старше, и неуверенно согласилась:

– Давайте… Тьфу, то есть давай.

– И еще – как тебя зовут?

– Власта. Тебя – Иньярра, я помню.

Я улыбнулась и прикрыла за собой дверь.

Комнатка оказалась небольшой, но довольно удобной и функциональной: шкаф с несколькими полками и отделением для верхней одежды, комод под белье, большое трехзеркальное трюмо с маленьким косметическим столиком, несколько деревянных стульев, уютное мягкое кресло, широкий дубовый письменный стол с несколькими особо отточенными гусиными перьями и кровать, беспорядочно заваленная прямо поверх покрывала копной подушек. Одна стена оказалась стеклянной от пола и до потолка, в ней же была проделана дверь на широкий балкон с вычурно коваными перилами. На ночь прозрачную стенку можно было задернуть длиннющими темно-зелеными портьерами с золотистой бахромой понизу.

Словом, жить можно.

Я, тихонько насвистывая, разложила одежду по полкам: трепетно хранимое платье из лилленского шелка – «подарок» Храма ко дню знакомства, две запасные льняные рубашки, брюки «раструбами», немного белья, паутинку-шаль. Остальную одежду я, не собираясь наведываться в жаркие или зимние Ветки, оставила в Храме. Пара фолиантов умостилась на нижней полке, снятый плащ я неаккуратно забросила на дверцу шкафа, а батареей всевозможных флакончиков с духами, кремами, лекарствами и прочей дребеденью уставила трюмо; туда же легли и украшения.

Власта, с умеренным интересом наблюдавшая с кровати за процессом разбора вещей, удивилась:

– И это все?

Я только развела руками, не зная, что сказать:

– Ну… Да. Я же не на год здесь оставаться собираюсь.

Ее полки на фоне моих просто ломились от всевозможных штанов, рубашек, поясов и свитеров. Как и большинство чародеек, она одевалась в стиле унисекс, стараясь как можно больше походить на мужчину. Я же отлично чувствовала себя женщиной, не собираясь изменять древним привычкам отращивать волосы и носить юбки. Впрочем, это вечный спор между чародейками и ведьмами, так что лучше оставим его в покое.

Напоследок еще раз перебрав рубашки, я только-только собиралась уже закрыть шкаф, как заметила, что от одной из них отпоролась кружевная тесьма. Пришлось со вздохом выуживать из задвинутой было под кровать сумки иголку с ниткой, присаживаться на стул и тонкими легкими стежками приметывать. А то ведь еще дальше оторвется – совсем тогда шить замучаюсь.

За работой меня всегда тянуло поболтать, и этот случай исключением не стал, тем более что, в пику всем моим скептическим стереотипам, Власта оказалась очень даже приятной в общении чародейкой. Разве что чересчур правильной…

– А ты здесь надолго хочешь остаться? – непринужденно начала я, воюя с ниткой, никак не желающей пролезать в ушко иглы.

– Не знаю, как получится. Я вообще-то из Храма три месяца назад выпустилась, теперь брожу по Веткам, ищу себе место работы.

– И как успехи?

Она недовольно поморщилась:

– Не очень-то. Или маги вообще не нужны, или предлагают разовую работу.

– Разовая работа лучше, чем вообще никакой.

– Да, но я-то ищу постоянное место. Страннического духа во мне маловато, чтобы все время бродить с одного конца Древа на другой.

Я сноровисто работала иглой, стараясь не смещать тесьму дальше от края, чем она была. А то ведь не хватит до конца…

– Ну что ж, главное – не стоять на месте. Идти…

– Искать новые тупики, – мрачно продолжила Власта.

Я тихонько рассмеялась, оценив шутку:

– Не без этого, конечно, но тем не менее.

– Да я и сама понимаю, что иначе никак, – вздохнула чародейка. – Просто поднадоело мне это все. Завтра я приглашена к градоправительнице, как туманно выразился посланник, «подработать по профессии». Судя по слухам, она – та еще стерва.

– Ну и что? Ты же – чародейка. И если она тебя зовет, то, значит, ей нужна твоя помощь. И ты находишься в более выигрышном положении.

– Так-то оно так, – тоскливо поморщилась Власта, поигрывая бахромой на покрывале. – Да только не греет меня все-таки перспектива с ней встречаться…

– Ну откажись.

– Не могу: я уже передала с посланником, что я приду.

Тесьма оказалась на редкость пакостливой, вопреки всякой логике закончившись не раньше, а позже ткани. Короче говоря, конец ее свисал кривым обрывком, мало похожим на изначальную задумку швеи.