Александр Гейман - Рулетка колдуна

— Видишь? Всего несколько мгновений.

— А как же быть с нашим миром, с Анориной? — запротестовал Дуанти. — Черник, неужели Анорина — это чье-то видение или дверь, которую кто-то держит открытой?

— Почему же нет? Может, и так, кто знает. Но положим, Анорина какой-то особый мир, всамделишный, как ты говоришь. У него тоже свой срок, мой дорогой Дуанти, — было начало, будет и конец. И тут нет особой разницы с миром, чей срок — мгновение.

— Но от чего зависит этот срок, маэстро Черник? — спросил Грэм.

— От силы того, кто открыл дверь. И ещё — от того, какая это дверь. И ещё — от чего-то, что мы, простые смертные, безразлично — маги или жонглеры, принцы или сочинители пьес, пытаемся понять всю жизнь.

— Что же это?

— Иные называют это — Закон, иные — Бог…

— Иные красота, — вставил Синд.

— Да, а иные — Дух…

— А иные — любовь, — подала голос Энита со своего места — к разговору прислушивалась и она.

— Совершенно верно, прекрасная сеньорита, — поддержал Черник. — Я называю это Тайной. Конечно, не в моих силах открыть её — ни самому себе, ни вам. Но кое-что вам знать не мешает.

Черник помедлил.

— Что же это, маэстро?

— Вы ступили на путь Вианора, а он — маг. Так что знайте: цель каждого мага — найти свою, личную дверь. Считается, что это завершение Пути.

— То есть, кудесник находит такую дверь, открывает и… — что тогда? — Дуанти просто сгорал от любопытства.

— Что потом — это знает только сам маг, — отвечал Черник. — Насколько мне известно, потом никто не возвращается.

— А чем же это отличается…

Но Дуанти так и не закончил своего вопроса.

— Черник! — раздался голос Эниты. — Черник! За нами погоня!..

Глава 14. Плетка Сэпира. Магистр Кардоса

Черник выглянул из фургона. Вдалеке над дорогой поднималась пыль и неслись чьи-то крики. Минуту или больше жонглер вглядывался назад и затем распорядился:

— Энита, сворачивай на обочину. Это не погоня, но лошади могут испугаться.

Чего могут испугаться лошади, все увидели достаточно скоро: к ним бегом приближался, пошатываясь и крича, великан. Вперемежку с его криками раздавался свист и звук удара, будто щелкал какой-то большой кнут. Когда великан подбежал поближе, стало видно, что так и было: за его плечами, будто зажатая в чьей-то невидимой огромной руке, взвивалась громадная треххвостая плеть и с силой хлестала его по спине. Великан вопил от боли и время от времени восклицал:

— А! Смотрите все! А-а!.. Так король Сэпир карает ослушников! Я осмелился перечить великому Сэпиру! О-о!.. Смотрите все!..

Прямо напротив кареты бедняга споткнулся и полетел на дорогу. Пока он поднимался, плеть продолжала равномерно охаживать его спину. Лошади, и верно, заволновались, и только Черник как-то по-своему их успокоил. Вся бледная, Энита дрожащим голосом взмолилась:

— Черник! Синд! Мальчики! Сделайте же что-нибудь! Мы обязаны ему помочь!

— Разрушить чары Сэпира? — с сомнением произнес Черник.

— Но ты же маг! И ты, Синд, ты же умеешь!

— Ты права, Ни, — решился жонглер. — Мы попробуем. Дуанти, правь лошадьми.

Они нагнали терзаемого гиганта, и Черник велел Дуанти держаться рядом. Жонглер сосредоточился и застыл. Он как будто ничего и не делал — но огромное напряжение его было очевидно. И вдруг — плеть замерла и остановилась в воздухе. По ней бежала сильная дрожь, она как бы пыталась продолжить движение — и не могла. Не получив очередного удара, великан замер, остановился и с опаской оглянулся. Он увидел происходящее и застыл, как завороженный, следя за орудием своей пытки. А плеть меж тем медленно-медленно начала опускаться на голову страдальца.

И тогда на помощь жонглеру пришел Синд. Он не застыл, как Черник, но раскачивался, что-то бормоча и пожирая взглядом проклятую плетку. И вновь — плеть было остановилась, задрожала — и снова преодолела сопротивление и продолжала падать на свою жертву.

— Принц Грэм! — прохрипел Черник. — Помоги нам!

И — что-то сдвинулось, как тогда, с чашами. Грэм увидел перед собой на земле большую трехголовую змею. Две головы её придавили к земле Черник и Синд, но хвост и третья голова яростно бились, пытаясь вырваться из захвата. И тогда Грэм накинулся на эту третью голову, сдавил её шею сильно, как только мог, и тоже прижал к земле. Так, втроем, они почти справились с вредоносным созданием, и лишь хвост продолжал бешено хлестать во все стороны.

Дуанти не видел этой змеи. Остановив повозку, он, привстав, наблюдал за происходящим и понял только, что его друзьям нужна поддержка. Три жала плети почти совсем замерли, но рукоятка все еще, вздрагивая, моталась туда-сюда. И тогда ученик Вианора подскочил к рукояти, схватился за неё обеими руками и повис на ней всем телом, пытаясь стащить плеть вниз. Раздался какой-то сильный треск, будто разодрался пополам кусок ткани, и победа! — плеть упала вниз, в дорожную пыль. Тут же, не успел ещё Дуанти отпустить её, плеть превратилась в здоровенную трехголовую змею.

— Осторожно, Дуанти! — возглас Грэма прозвучал одновременно с криком Эниты.

И в тот же миг три ножа мелькнули один за другим и отсекли все три бешено шипящие головы — точность и стремительность жонглера и здесь оставались безупречны.

А вслед за тем, чего уж никто не ожидал, великан, таращивший глаза во все время схватки, шумно вздохнул и повалился навзничь.

…История Келина, так звали великана, была проста. Плача, как ребенок, пока Энита и Черник обмывали в ручье его спину, Келин рассказал, что он, и правда, ослушался приказа Сэпира. Ему велели высечь одного из своих соплеменников, который чем-то не угодил Черному Графу. Келин схитрил и только притворился, что наказывает виновника. Шпионы Сэпира обо всем донесли хозяину, и в назидание прочим, Черный Сэпир отправил Келина в обход по дорогам Анорины с плетью-погонялкой за спиной.

— А почему великаны служат Сэпиру, Келин? — спросил Грэм.

— Он держит в плену нашего вождя, — всхлипывая отвечал Келин.

— Знакомая повадка, не правда ли, мастер Грэм? — мягко произнес Черник.

Меж тем великан принялся благодарить добрых господ за свое чудесное избавление.

— Скажите, кому я обязан, добрые чародеи? Кого мне благодарить?

— Поблагодари вон ту девушку, — отвечал Черник. — Ее зовут Энита. Если б не её просьба, мы не отважились бы схватиться с колдовством Сэпира.

Келин встал на колени перед Энитой и трижды коснулся лбом земли.

— Добрая госпожа Энита, чем Келин может служить своей хозяйке?

— Келин, — ошарашенная Энита не находила слов. — О, встань же с земли, немедленно.