Сергей Карпущенко - Маска Владигора

Но одновременно с радостью по поводу того, что Владигор внезапно превратился в урода, в сердце Велигора нашли место и другие чувства. Ему казалось странным это необыкновенное превращение, и, когда все покинули ристалище, Велигор поднял с земли личину Владигора, сунул под полу плаща и отправился с нею в Пустень.

Дорогой его сердце стесняло какое-то то ли смущение, то ли сожаление. Он вспоминал, как рыдал стрелок с лицом урода, увидев свое отражение в панцире, и в нем крепла уверенность в том, что с Владигором в самом деле случилось какое-то превращение и никакой подмены князя Синегорья на урода во время состязания не было.

Велигор вернулся в домик богатого ремесленника, в котором поселился незадолго до начала соревнований, заперся в горнице, зажег свечи и принялся со всех сторон рассматривать личину. Странно, но этот кусок черной кожи с прорезями для глаз, носа и рта, с тесемками для крепления на затылке, притягивал его взгляд и вызывал невольную тревогу, будто и не кожа это была телячья, а самое настоящее лицо, смотревшее на него пристально и вопрошающе: зачем-де на меня уставился, неучтивый?! Даже тепло исходило от маски, едва ли не жжение.

Вдруг Велигору захотелось примерить личину. Он взял ее в руки, хотел уж было прижать к лицу, но заметил, что вся она испещрена какими-то непонятными знаками, хитро переплетенными между собою. Чувство тревоги, такое сильное, какого он не испытывал даже в минуты смертельной опасности, охватило Велигора. В ужасе он отбросил маску и трясущимися руками обхватил голову. Мысли, как залетевшие в комнату ласточки, метались в его голове.

«Вот оно в чем дело! Личина заколдована! Владигор ее надел, как видно, не по своей доброй воле. Ему ее подсунули! Что ж, трудно ли подменить один кусок кожи другим?! И снимал он личину эту перед Грунлафом и Кудруной, перед всеми нами, не зная, что предстанет в обличье урода. Иначе как же посмел бы он явиться на глаза той, которую любил, столь гадким и отвратительным? Но кому же понадобилось это: неумелому в стрельбе сопернику, мечтающему о Кудруне? Нет, ни один витязь не поступил бы так бесчестно, да и не искусны воины в колдовстве…»

Так думал Велигор, хотя до случившегося с князем Синегорья ему, казалось бы, и дела-то не должно было быть. Но в сердце его уже возникло сочувствие к Владигору, желание помочь ему…

— Послушай, Звенислав, — заговорил Велигор, входя в покои своего хозяина-ремесленника, — я в Пустене никого не знаю, приезжий я, так подскажи, сделай милость, есть ли в вашем городе колдун, да чтобы получше, посильнее был.

Велигор задал этот вопрос с некоторой робостью, ведь никто не обязан рассказывать чужестранцу, неизвестно откуда взявшемуся, где найти человека, который волею богов обладает чудесной силой.

— Заболел ты, что ли? Знахаря нужно? — недоверчиво насупил брови сидевший за вечерней трапезой Звенислав, жестом предлагая витязю сесть напротив.

— Да не то чтоб заболел… — замялся Велигор, а потом нашелся: — Сам знаешь, век витязя короток. Вечно мы в боях да в разных потасовках, ну вот и захотелось судьбу свою узнать. Что на роду написано, знать хочу…

— А, ну так бы и говорил! — провел пальцами по заляпанной похлебкой бороде Звенислав. — Это тебе в старую слободу идти нужно, да осторожно так, за небольшую плату, спросить, где Острог-старик живет. Может, и доберешься до него. Он, говорят, колдун хороший, ведун изрядный и целитель. Только уж больно норовистый — коль не понравишься ему, так и говорить с тобой не станет, срамными словами от себя погонит.

Поклонился Велигор хозяину и поспешил в старую слободу.

Над Пустенем тянулись желтые полосы зари, когда Велигор въехал в слободу, где жил старец. У одного, другого прохожего спросил, где можно найти Острога, но шарахались от всадника люди, заслышав, кто нужен ему, не прельщаясь даже его серебром. Наконец у одной сгорбленной, беззубой бабки узнал князь Гнилого Леса, куда нужно ехать, но прошамкала старушка ему вослед:

— Эк чего надумал молодец — к самому Острогу на ночь глядя прется!

Домик колдуна оказался совсем уж неказистый, того и гляди развалится, весь покосился под камышовой крышей. Велигор смело соскочил с коня, одной рукой привязал узду к столбику, толкнул дверь. Несколько плошек с плавающими в масле фитилями освещали убогий покой, и поначалу никого не увидел Велигор, спросил:

— Эй, есть тут кто?

Вдруг некто маленького роста, весь взъерошенный, косматый, с торчащими в разные стороны клоками свалявшейся седой бороды, в длинной рваной рубахе, выскочил из угла. Глаза с ненавистью смотрели на вошедшего, два последних зуба обнажились, налезая снизу на верхнюю губу.

— Кто такой? Зачем пришел?! — заорал дед визгливо, взмахивая перед носом Велигора стиснутыми кулачками, и не успел князь Гнилого Леса рассказать колдуну о цели своего прихода, как старец забормотал, то и дело взвизгивая: — Ну, Морок, Морок по тебе уж точит ножик! Мара, Мара, черная Мара к тебе с серпом идет, будет шею, шею тебе серпом сечь! Зеленчук, Зеленчук уж с колом до тебя добирается, хочет кол свой острый прямо в сердце твое вогнать! Зачем пришел, говори, человек с лебединым крылом, а с сердцем наполовину волчьим, наполовину овечьим! Говори, говори!

Велигор остолбенело смотрел на колдуна, испуганный его причитаниями и диким блеском его желтых глаз. И еще поразился он, как это угадал старик, что под плащом его прячется лебединое крыло.

Велигор низко поклонился старику и сказал:

— Со смирением и без лукавства говорю, что я, князь Велигор, пришел к тебе, чтобы показать…

— Личину Владигоришки, а? — перебил его колдун, растягивая губы в улыбке. — Такого же хвастливого и глупого, как ты и все прочие, кто собрался до самой Кудрунки через стрельбу из лука добраться?

Велигор только развел руками:

— Зачем же я, старче, вам и говорить-то буду, коль вы все и без слов моих знаете.

— Знаю, знаю! — хвастливо вскинул лохматую голову Острог. — Да только не все! Знаю, что народ о Владигоровом уродстве болтает, а ты, видно, тот, кто зубами тетиву натягивал?

— Да, верно…

— И не поломал зубы-то, дуралей? — со смехом спросил Острог. — Не такой беззубый, как я, стал? — И оттянул пальцем губу вверх, показывая два желтых своих зуба.

— Нет, не поломал, — смиренно отвечал Велигор, не обижаясь на чародея. — Но дозволь все ж таки о личине у тебя спросить. Вот она.

Велигор вынул из-за пазухи маску Владигора, протянул ее с поклоном старику, который схватил ее поспешно, бросился с нею к плошке с фитилем, принялся вертеть ее в руках, приблизив глаза почти вплотную к коже, качал головой, цокал языком, причмокивал губами, будто в жизни своей не видел ничего интереснее.