Торн Стюарт - Обитель спящих

— Этот отшельник был воистину святым! Скопить столько мудрости за одну человеческую жизнь! Забавно только, что он, видимо по незнанию, мешает все в кучу: лечебные мази, заговоры, проклятия… Это не то, это не то, «пять способов бессмертия», не то, «зимняя одежда, обогреваемая газами человеческого тела» — ого! He то, не то… «Варение золота из ртути», чушь какая… Ага, вот это заклинание: «Превращение неугодного человека и всех его родичей до сотого колена в отвратительных хвостатых обезьян. Стань лицом к востоку»… Так, понятно, понятно. Очень простые чары. И разрушить их так же просто, как и навести. Иди-ка сюда, неумеха.

Джамла неуверенно приблизился. Кхитаец вручил ему книгу, повернул лицом к западу и велел:

— Читай заклинание, только с конца. Читай внимательно, не пропусти ни одной буквы! Идем, Конан, более нам здесь делать нечего. — С этими словами он встал и вышел из хижины.

— Это тебе на свадьбу, — сказал Конан, высыпав на дощатый стол десять ярких рубинов. И вышел вслед за драконом.

Тот уже в нетерпении постукивал хвостом.

— Едем скорее. Этот юнец так напуган, что все сделает правильно. Если мы поторопимся, то еще успеем до заката в храм.

Устраиваясь поудобнее на его широкой спине, Конан слушал краем уха, как молодой звонкий голос старательно читает вслух бессмысленные, вывернутые наизнанку слова.

ГЛАВА 8

Старый знакомец

Конан с драконом решили не рассказывать в Ланке о своем визите к хижине отшельника — не следовало привлекать к себе слишком большого внимания. Когда они вернулись в город, то пожалели, что не остались ночевать в лесу: всюду горели огни, люди пели, смеялись, только что не ходили на головах от счастья. В конце концов киммериец, устав от раздраженного ворчания дракона, оставил его в комнате на постоялом дворе, а сам присоединился ко всеобщему ликованию. К исходу ночи он уже не помнил, скольких девок перетискал и сколько кувшинов выпил. Его едва хватило на то, чтобы с рассветом добраться до кровати и рухнуть на нее.

Едва он проспался — вернее, едва дракон счел, что он проспался, — они отправились в храмовый дом.

Верховный Брахман, избавившись от обезьяньего облика, оказался хитроглазым старичком с большим, изъеденным волчанкой носом. Киммериец вспомнил, что волки-оборотни, влезая в волчью шкуру, мигом излечиваются от всех болезней, даже смертельных. С этой точки зрения обезьяной Прамурти выглядел гораздо лучше — та, по крайней мере, была совершенно здорова.

— Вы принесли нам удачу, чужестранцы! — радостно возгласил он после обмена приветствиями. — Проклятие снято! Или вы и есть те, кого бы нам следовало благодарить, ведь вы, как я помню, собирались посетить отшельника?

Конан и дракон переглянулись, и мудрейший Ши Чхан с поклоном ответил:

— Мы никогда бы не осмелились без нужды тревожить покой святого человека. И посуди сам, мудрый Прамурти, как бы мы могли за один день успеть доехать до другого конца острова и к утру вернуться обратно? Лошадей у нас не было, а у вас в городе их, как я видел, вовсе не держат.

— Да, — покачал брахман головой в тяжелой чалме, — От лошадей нам пришлось избавиться. Ни одна лошадь не потерпит, чтобы на ней сидела верхом обезьяна… Тьфу, мерзость какая, да простит мне милостивый Рудра!

— Но теперь, почтеннейший, когда город ваш непостижимым и чудесным образом избавился от напасти, — продолжал Ши Чхан медовым голосом, — исполнишь ли ты нашу просьбу? Сапфир все еще при нас, и мы по-прежнему готовы преподнести его в дар грозному и милосердному богу.

— Разумеется, разумеется, с радостью и охотой! — воскликнул Прамурти, пожирая глазами камень, лежащий на ладони киммерийца. — Еще вчера вечером, когда проклятие спало, мы вошли в храм, заправили все светильники, зажгли курения и вознесли благодарственное моление Трехликому… Если вам будет благоугодно передать нам камень сегодня же, мы сегодня же и начнем все приготовления, потребные к этому сложному обряду.

Чужестранцам было благоугодно, сияющий сапфир был торжественно возложен у подножия алтаря Рудры Трехликого, а жрецы принялись готовиться к церемонии Воздания Хвалы.

Все три дня, что они готовились, соблюдая строжайший пост и размышляя над сокровенным таинством трех ипостасей грозного бога, Аридо пребывал в дурном настроении. Первый раз за много лет он оставался в облике старика-кхитайца более трех суток подряд, ему было неудобно в человеческой оболочке, он ходил по комнате из угла в угол, словно по клетке. К тому же он начинал хотеть спать.

Наконец, на четвертый день, Конан был призван в храм, где ему возвестили ответ бога: острова драконов по-прежнему существуют, Великая Катастрофа не затронула их, воды Потопа не поглотили. Своими очертаниями схожие с огромным драконом, раскрывшим пасть и взмахнувшим хвостом, они лежат далеко во Внешнем океане. Чтобы попасть туда, нужно отплыть от южной гряды Жемчужных Отмелей, что в Лемурийскоы море, и плыть на восход солнца, выверяя курс каждое утро.

Услыхав радостную весть, дракон взбодрился и заторопил Конана с отъездом. Было понятно, что путь до заветных островов займет не один день, и потому путешественники решили, что они все-таки купят большую лодку с парусом. По расчетам дракона к концу шестого дня они должны были уже оказаться у его берегов.

Обе гавани Ланки имели судоверфи, и киммериец исходил их из конца в конец, выбирая себе лодку с той тщательностью, с какой иной вельможа выбирает на невольничьем рынке рабыню. Еще один день ушел на то, чтобы опробовать новое судно и наполнить его всем необходимым для дальнего путешествия.

Лодку назвали «Остров Дракона», в память об одиноком островке посреди Лемурийского моря, где изгнанник промучился столько долгих лет в тоске и одиночестве. «А как же Раина?» — ехидно поинтересовался на это Конан. «С Раиной я был одинок более, чем когда-либо, — серьезно ответил Аридо. — Если бы не ее дивный голос, я утопил бы девчонку на третий же день».

Когда все наконец было собрано и можно было трогаться в путь, Аридо высвистал подходящий ветер, он наполнил новый, еще ни разу не сбрызнутый пеной парус, и долгое странствие началось.

Справляться с парусом и рулем дракон научился в первый же день. Хуже было другое: он постоянно норовил подогнать суденышко, и дважды чуть не перевернул его. Но к тому времени, как они, обогнув Уттарийский полуостров, вышли к Жемчужным Отмелям, Конан мог смело оставлять Аридо на ночь у руля. Это очень облегчило киммерийцу жизнь, потому что первые несколько дней путешествия он почти не спал.