Александр Рыжков - Ищейки Смерти

Тос открыл глаза. Фиолетовые стены и оранжевые змеи на потолке. Чудовища нет, а он жив… Паршивый лабиринт играет свои подлые игры.

Бежать. Бежать что есть сил. Бежать прочь.

Мертвецкая тишина вмиг разодралась тяжёлым, медленно повторяющимся топотом и до костей пробирающим рёвом. Но лучше уж слышать угрозу, чем в любой момент ожидать её появления из глухой тишины.

Коридор упёрся в стенку со сверкающей бронзой дверью. Ни ручки, ни кольца на двери не было. Прим дико заколотил по ней всеми четырьмя кулаками. Глухой стук — дверь была толстой, не проломить.

А вот и лабиринтное уродище появилось из-за дальнего поворота. Точь-в-точь похожее на примерещившееся ранее. Короткие ножные отростки гулко сотрясали пол, ужасная пасть пенилась жёлтой слизью.

«Вот и ты, смерть моя, — пронеслось в голове Тоса, — такая же уродливая, как и вся моя никчемная жизнь…»

Нет, дверь не выбить разбитыми в кровь кулаками и ногами. Должен быть рычаг. Он просто обязан здесь быть! Ну не время ещё умирать. Не время, Гирен подери!

Тос унял в себе дрожь и бегло оглянулся по сторонам. Ничего выделяющегося. Всё, как и прежде. Он подохнет здесь, как затравленный бобросом крысон! Подохнет! Нет, стоп! Эта тварь всё ближе. Медленно приближается — упивается его страхом. Ещё есть немного времени. Смотреть по сторонам, замечать каждую мелочь. Даже если ничего не получится — так хоть помереть с гордостью. Не паниковать! Ни в коем случае не отдаваться во власть трусливых мыслей! Бороться. Выстоять. Выжить.

Толстый хвост оранжевой змеи свисал с потолка ниже, чем у остальных. Тос подпрыгнул и попытался ухватиться за него. Не вышло. Монстр ускорил шаги, побежал. Невероятно! Как эта громадная уродливая туша способна так быстро передвигаться? Тос повторил попытку: на этот раз ему удалось схватиться за хвост, выдрав толстую, ленивую змею из гнезда с собратьями. В тот же миг раздался громкий металлический скрежет: дверь начала медленно проваливаться в пол.

Смертоносное дыхание чудовища жаром обдавало спину, гнилью пробиралось в ноздри. Тос вцепился руками во всё увеличивающийся проём над тонущей дверью, подтянулся и перевалился на другую сторону. По колючей траве и сорнякам он пополз прочь. Лабиринтный монстр дико завыл — дверной проём был слишком мал для его внушительных размеров.

Только сейчас Тос заметил сильную боль в правых руках: сорванная с потолка змея кольцами обхватила их и медленно сдавливала, заглатывая верхнюю кисть. Не теряя ни секунды, Тос вцепился зубами в чешуйчатое тело и отгрыз удаву голову. Кольца ослабли и мёртвыми шлангами повалились на землю. Прим освободил кисть от головы, вытащив из ран хоть и не ядоносные, но острые клыки. Боль можно не замечать — для профессионального наёмника это не проблема. Вот о злобном уродливом лабиринтном монстре забывать никак нельзя было. Наверняка здесь есть специальный для него ход.

Прим осмотрелся: широкое помещение с такими же, как и в коридоре, стенами и потолком. Вот только пол был земляным, густо заросшим колючими сорняками и травой. Если включить воображение и представить все затаившиеся в этих зарослях опасности… Так, хватит с Тоса воображения на сегодня. Спасению жизни оно никак не поможет.

Прим несколько раз обошёл стены, но выхода так и не нашёл. Оглядел потолок, но свисающего хвоста не обнаружил. Мало того — впустившая его сюда дверь захлопнулась. Отгонять жуткие мысли о голодной смерти в этом ограниченном пространстве становилось всё сложней.

В попытке развеять отчаяние, Тос принялся ходить вдоль помещения. Его сапоги с вручную приделанными шипами безжалостно топтали растительность. Диковинные насекомые и мелкие ящерицы разбегались прочь. Кто бы мог подумать, что этот жест безысходности принесёт плоды? Почва просела под ногами наемника, и он провалился под землю.

Тишина… Темнота… Пустота…

Тос распахнул глаза.

— Живой, всё-таки, — подвёл черту Моррот. — Что, Гирен разодри, с тобой случилось?

Тос растерянно поглядел по сторонам: лёд. Себя он обнаружил закутанным в спальный мешок.

— Ну, так что это было? — допытывался Моррот. — Ты меня во время сна своей кровью всего перепачкал!

Ещё растерянней чем прежде, Тос поглядел на перебинтованную кисть — как раз в том месте, где укусил удав. Тело саднило.

— Это ты мне лучше шкажи… — сказал прим, стряхивая шкуру спального мешка.

— Мы как раз закончили работу над «кожаными крыльями», как ты вдруг повалился мешком навоза на пол, — вспоминал Моррот. — Я как только тебя не пытался растормошить: и пощёчины, и щекотка, и снега за пазуху натолкал… Всё без толку! Думал, душа твоя уже в потусторонний мир на корм богам отправилась — трупом лежал. Но нет, дышал. Слабо, но дышал. Начало темнеть, а ты в себя всё не приходил. Вот я во льду нам нору и вырыл…

— И что, это вщё время я тут был? А почему рука жабинтована? — допытывался Тос.

— Ближе к утру у тебя из неё кровь хлынула. Смотри, как меня запачкал, — Моррот демонстративно показал большое бордовое пятно на куртке. — И раны у тебя на запястье были ну словно… словно…

— Удав укущил? — подсказал Тос.

— Да, именно так! — подхватил Моррот. — Я её тебе и замотал. А теперь объясни мне, что это всё значит!

— Ешли бы я только жнал… — задумчиво ответил Тос. — Вщё-таки не жря эти горы жовутша Жаколдованными.

Тос рассказал всё, что ему довелось пережить в лабиринте бесконечности. А почему бесконечности? Увы, прим не знал на это ответ.

— Не завидую я тебе, дружище, — вновь подвёл черту Моррот. — Ты запросто мог в том лабиринте погибнуть.

— Врагу бы не пожелал! — счастливый, что всё кончилось, соврал Тос.

Моррот многозначительно улыбнулся и полез наружу. Захватив с собой спальный мешок, за ним следом направился Тос.

Начинался рассвет. Даже потёртые жизнью наёмники не смогли избежать восхищения. Вырывающиеся из залитых солнечной кровью облаков верхушки гор, искрящиеся снегом и льдом. На фоне их могучей безмятежности, непоколебимой безмолвности — жизнь мыслящего казалась такой ничтожной и мелочной. Ненужной. Глупой. Пошлой. Сколько сотен поколений всех рас рождалось и гибло, воевало и любило, верило и обманывалось, а эти горы всё так же стояли. Так же молчаливо насмехались над жалкой суетой крохотных существ у их подножий. И эти существа всё бежали куда-то, потупив взгляды в землю. Ничего не видя кроме своих стоп. И лишь единицам удавалось поднять головы ввысь. Рассмотреть столь близкую, но в то же время — далёкую вечность…

Завтрак ничем не отличался от обеда или ужина — немного вина и вяленая курятина. Густые облака скрывали тёмное пятно Смертоптицы. Но Тос с Морротом прекрасно помнили где видели её в последний раз.