Window Dark - Время Красной Струны

— Почему ты так решил? — спросила Эрика.

— Электричка сказала, — я стоял с таким видом, словно выбил из Электрички признание после долгой и изнурительной борьбы.

— Сама? — ахнули девчонки в один голос.

— Нет, — хмуро ответил я. — Мы спускались в комнату пыток.

Не сразу я понял, что после истории с многобашенным городом девчонки готовы поверить в любую выдумку.

— Не пугайтесь, — кивнул я. — Шутка. Электричка весьма удивилась, когда увидела план в моих руках.

— Ты не успел, — огорчилась Эрика.

— Не в том дело. Лестница исчезла. Просто мне не положено ходить по верхним пределам.

— А кому положено? — насторожилась Говоровская.

— Ей, — кивнул я в сторону счастливицы.

— Мне? — удивилась Эрика.

— Тебе, тебе, — быстро произнёс я. — Давайте не тормозить. Надо прикинуть, что будем делать дальше. У меня времени только до вечера. Вечером Электричка будет со мной разбираться по-настоящему.

— Убьёт? — ахнула Инна.

— Может, — кивнул я, желая подчеркнуть трагичность судьбы. — Так и сказала, мол, позже увидимся. До вечера, Егор Ильич.

— Ага, — недоверчиво раскрыла рот Эрика. — Да тебя, Куба, по имени-отчеству никто не зовёт. Зачем же клеветать на Электричку?

Ну вот, приехали! Ерунде про камеру пыток мы верим безоговорочно, а самым обыденным вещам уже не в состоянии. Я обиженно отвернулся. Не верят, да и пускай. Сам разыщу подвал. Сам открою дверцу, за которой сверкает Красная Струна. И тогда… А что тогда? Наверное, меня пропустят в тот сказочный город. Я буду ходить по красивым улочкам и любоваться башнями. И никто, никогда в жизни не будет называть меня Кубой!

Окончательно уйти в глухую обиду мне не дала Говоровская. Она вскочила с сиденья и умильно присела на корточки возле меня:

— Ну, Куба, не обижайся. Лично я верю каждому твоему слову.

Ты-то конечно, вот бы ещё и Эрика вела себя таким же образом. Но, в конце концов, команда моя пока не думала разбегаться, и, как командир, я должен был приступать к изложению плана дальнейших действий.

— Неплохо бы махнуть на денёк в тот городишко, — рука мечтательно указала за горизонт. — Наверное, этим с утра и займёмся. А к вечеру мы должны рвануть домой. Чёртов сгусток ведь обещал, что к вечеру подвал с Красной Струной проявится так или иначе.

— А не опоздаем? — обеспокоилась Эрика. — Лучше приехать в город загодя.

— Верно, — кивнул я. — Но что толку, таскаться по городу? Мы можем триста раз пройти мимо нужного подвала, а указатель, что надо зайти именно в него, так и не появится. Только выдохнемся, проголодаемся, и к вечеру нам уже будет не до Красной Струны.

— Но если мы зайдём в город верхних пределов, то сумеем ли выбраться оттуда?

— Запросто, — кивнул я. — Будем оставлять ориентиры. Да и далеко всё равно не успеем забрести. Нам ведь так, одним глазком.

— Не лучше ли отправиться туда после того, как закончится история с Красной Струной? — упорству Эрики мог позавидовать даже гранит.

— Не лучше, — заспорил я, на ходу придумывая причины. — Если Электричка исчезнет, наверняка исчезнет и проход. Это во-первых. А во-вторых, что мы знаем про Красную Струну? Ничегошеньки! Только то, что полезно было бы её разыскать. Если Электричка явилась к нам из верхних пределов, то в городе, расположенном там же, про Красные Струны должен знать каждый, как знают про Солнце или про воздух.

Не то чтобы я сам в это верил, но мне дико хотелось побывать в городе-картинке. Как ни странно, мои объяснения устроили даже строгую Эрику.

— Договорились, — кивнула она. — Тогда после построения…

— Вместо построения, — поправил я. — Завтра будет вынос аж тридцати двух флагов. Боюсь, что церемония протянется до обеда, а после обеда надо уже сматывать удочки, чтобы успеть на пятичасовой автобус до города.

— Ты не хочешь узнать, что скажут флаги? — удивилась Говоровская.

— О! — просиял я. — Точно! Кому-то надо остаться, пока мы двое исследуем город.

— Это нечестно, — губы у Говоровской задрожали. Она уже собиралась расплакаться. Но тут вступила Эрика.

— Давай, я останусь.

Вот чёрт! Даже сказочный город без Эрики полностью терял привлекательность. Но командир на то и командир, чтобы всё шло так, как он сказал.

— Не получится, — с нажимом сказал я. — Лестница в верхние пределы появляется только в твоём присутствии.

— Тогда я вызову лестницу и…

— Я думал об этом, — удачные объяснялочки сами прыгали на язык. — Если ты уйдёшь, то нам не выбраться. Кто вызовет нам обратный путь? Нет, разумеется, когда-нибудь ты придёшь, но вдруг понадобится срочно сбежать, а обратная дорога закрыта, так что ты — обязательный член экспедиции.

— Тогда придётся остаться тебе, — хмыкнула Эрика. — Да ты не бойся, мы разберёмся.

— Не пойдёт! — выкрикнул я. — Чёртовы флаги без вас мне не расшифровать. Да и от меня будет больше пользы в том городе.

— Неужели? — загадочно улыбнулась Эрика.

Мы помолчали. Мимо, многоголосо пыхтя, прошествовал второй отряд. Видок у него был ещё тот. Если бы поблизости обретался хозяин полосатой палочки, он тут же поспешил бы к заляпанной глиной колонне, радостно начиная извечное: «Ну чё, камаз…» Позади всех плёлся Борька, отсвечивая свежим фингалом.

Инициатива незаметно уплыла от меня в чужие руки, и не виделось ни единого шанса вернуть её обратно. Положение попыталась выправить Говоровская.

— Если Куба остаётся, то и мне не надо, — твёрдо заявила она.

— Хорошо, — согласилась Эрика. — Тогда я исследую город, а вы запоминаете новые флаги. Лучше их зарисовать. И, самое главное, не забудьте последовательность. А лучше — запишите. Для надёжности. Ладно, мне пора. Я там обещала в конкурсе рисунков поучаствовать.

И упорхнула себе. А Говоровская, из-за которой и завертелась вся бодяга, неловко топталась на месте.

— Мне тоже надо, — тихо сказала она. — Я Людке Мельниковой хотела показать, как лак для ногтей правильно накладывать.

Я только фыркнул от злости. Инна растолковала это как согласие и мигом исчезла.

Вот когда всё зло, что во мне копилось, выплеснулось наружу. Его энергия собралась в упругий комок и вылилась в мощный пинок, которым я наградил ближайшую сосну. Тут же ногу охватила жаркая боль, а перед глазами заплясали разъярённые звёзды. Так бывает, когда подхватишь простуду и свалишься в кровать с температурой в сорок градусов. Или тебе влепят клюшкой по шее у хоккейных ворот. Или, как сегодня, ты умудришься отшибить сразу и большой, и указательный палец. Сквозь слёзы я радовался, что Инна с Эрикой успели отбежать далеко, потому что трубные звуки, извергшиеся из моей глотки, напрочь перечеркнули бы мою персону в качестве командира. Герои не плачут.