Сергей Нокс - Обреченные души. Раздор (СИ)

После войны произошёл коренной перелом и в Вэтфэльде. Ужесточились наказания за воровство, пьянство и бездельничество. Теперь, чтобы жить и не беспокоиться о своём доме, было просто невозможно. За хозяйствами начал следить особый орден сакранистов — сообщество, поставившее своей целью высший порядок везде. Отныне, лишняя минута отдыха каралась ударом розги или кнута. С купцов начали взимать налоги за торговлю. Одним словом, упираться в деньги стало всё. А виной всему, вступивший на престол после войны род Брóгуров. Именно Брогуры задумали масштабные преобразования. Вэтфэльд медленно превратился в оплот неиссякаемой жажды золота, драгоценных камней и несравненной красоты. Первым делом благодаря непомерным усилиям рабов, столица Вэтфэльда превратилась в необычно красивый, с горделивыми багровыми черепичными и зубчатыми башнями, белокаменный город Старстоун. Изрезанность земли разбивала город на несколько крупных районов. На возвышенности величаво вздымались медно-золотистые шпили башен белокаменного замка Брогборг. С балконов свисали различные цветы. От замка к узорчатым чёрным воротам из стали вела аллея из вишнёвых деревьев, плавно переходившая в пышный сад из можжевельника, рябины и груши, который окружали высокие каменные стены. На отлогой плодородной земле, то резко обрывавшейся, то плавно опускавшейся к подножию Старстоун, располагались извитые каменистые улочки военного и торгового районов, красовавшиеся черепичными багрово-коричневыми башнями. Бедняки ютились в основном по окраинам города в небольших каменных домиках с дубовой крышей. Стены домов и оград оплетали змеевидные лозы вьюнка с голубыми, жёлтыми и сизыми цветками. За городом поодиночке располагались небольшие крестьянские фермы, количество которых, постоянно росло, причём этого требовало государство. Казалось, непомерные обязанности, возлагаемые на крестьян, и изнурительный труд должны были вызвать восстание, но мало кто мог решиться выступить против элитных солдат Вэтфэльда, сравниться с которыми на Ардоре, мало кто мог.

Утро, как и всегда, началось с торжественного марша войск и лязга скрещенных мечей. Замок пробудился от гула труб и грохота барабанов. Лучи солнца, выплывшего из-за сине-фиолетовых скульптур густых ночных облаков, коснулись коронованных медведей с мечём и щитом в неуклюжих лапах на медно-жёлтых знамёнах на мрачных, в утреннем неясном свете, башнях замка Брóгборг.

С первыми же петухами охраняемая десятком тяжеловооружённых элитных солдат к стенам Старстоун подъехала повозка, из которой непременно вышли озлобленный и недовольный принц Бахорн, его брат Хольдур, не выспавшийся, с угрюмым лицом и сопровождавший их рыцарь сэр Венсан. Не дожидаясь своей свиты из солдат и знаменосца, Бахорн торопливой походкой направился в замок. Принц без разбора сбивал и отталкивал мирных граждан на своём пути, преисполненный негодования и злости. Взойдя на ступени, мужчина приказал сэру Венсану никого не пропускать, после чего с грохотом отворил ворота замка и, как рассвирепелый медведь, ворвался внутрь.

В стенах замка было просторно и свежо, приятно веяло лёгких ароматом дуба. С больших прямоугольных окон свисали бронзово-золотистые атласные шторы, доходя своей роскошной красотой чуть ли не до самого пола из серо-белого мрамора. На плитках были изображены медно-жёлтые четырёхконечные звёзды. От входной резной дубовой двери к золочёному узорчатому трону через мраморные ступени тянулась длинная зала с серыми колоннадами, которые были оплетены солнечно-жёлтыми лентами. Только серые невзрачные стены разбавляли пасмурностью всю эту приторность роскоши тронного зала.

— Пошли все вон! — закричал раздражённо Бахорн, грозно посмотрев на советников в багровых камзолах и каких-то роскошно одетых в шелка белокурых женщин.

— Что за бесстыдное хамство? — возмутилась одна из трёх женщин, посмотрев ошеломлённо на запыхавшегося принца.

— Замолчи и уходи прочь! — оборвал негодование гостьи Бахорн, указав на дверь.

— Прошу простить моего сына, миледи, обычно он ведёт себя сдержанно и не бросает на ветер оскорбления, — извинился с приторной учтивостью король перед дамами. Фаргос Брогур — широкоплечий среднего роста мужчина, лет пятидесяти, со слегка впалыми зелёными глазами, пухлыми щеками, каштановой бородой и длинными вьющимися до плеч волосами. Медно-золотое платье с длинным подолом и высоким воротом подчёркивало надменность хладнокровного взгляда.

— Да полно вам, Ваше Величество, мы зайдём в более удобное время, — поклонившись, произнесла звонким голосом одна из юных дам.

— Вина! — вдруг вылетело из уст Бахорна, который трясся от злобы и не мог успокоиться.

— Не учтивый жеребец, что за спектакль ты тут устроил?! — взорвался негодованием король Брогур, когда посторонние покинули зал.

— Отец! — закричал с отчаянием принц, упав на колени и склонив голову, — я опозорён, раздавлен, уничтожен!

— Перестань вести себя как ребёнок! — потребовал Фаргос, — и скажи, что случилось?

— Свадьбы не будет! — ответил принц.

— И из-за этого ты устроил весь этот спектакль? — с некоторой усмешкой спросил король.

Бахорн медленно поднял подавленный взор на своего отца и застыл в молчании. Слеза скатилась по щеке принца и упала на мраморный пол. Потом Бахорн отвёл взгляд от отца и обречённо прошептал:

— Я абсолютно безразличен тебе…

Фаргос молчал, потирая густую каштановую бороду.

— Чего же ты молчишь, отец, ответь? — умоляющим тоном потребовал принц.

— Что тебе нужно ответить, чтобы ты наконец-таки понял, что у меня нет времени и желания слушать твою глупую речь, — хмуря брови, произнёс Брогур.

— Я понял, — вдруг усмехнулся язвительно Бахорн, — тебе, верно, стыдно считать меня своим сыном, если ты так говоришь.

— Что за ересь ты несёшь? — с омерзением протянул отец.

— Ересь?! — с саркастической улыбкой удивился принц, — у тебя никогда не было на меня времени! Вечно ты со своими проблемами и…

— Это проблемы Вэтфэльда! — оборвал сына Фаргос, — не строй из себя крестьянскую девку, которую обманом лишили девственности на сеновале! Ты мужчина, а ведёшь себя, как напыщенный индюк, о какой свадьбе может вообще идти речь?

— А как же тогда ваш уговор с Тронэрами? — с издёвкой вопросил Бахорн, — или слова короля — это всего лишь пустой звук?

— Не лишним бы было тебе сейчас отрезать твой поганый язык! — огрызнулся Брогур с презрением посмотрев на самодовольного сына.

— Ну, так вели мне отрезать его, — усмехнулся с кичливостью принц, встав с колен.