Трой Деннинг - Чародейка

– Нет! Мне этого не нужно! – запротестовала Садира.

– Это же твой канк, – возразил смотритель. – Поэтому будет справедливо, если ты заплатишь за него.

– А почем мне знать, что ты не собираешься присвоить себе серебро, продать канка и заявить потом, что он был болен? – закричала вконец вышедшая из себя Садира.

Старик остановился и указал вверх, в ту сторону, откуда они пришли.

– Тебе не надо ничего знать. Послушай, – ответил он. Звуки мощных ударов ее канка в дверь были слышны во всех концах помещения. – Я могу вернуть тебе монету обратно, но тогда тебе придется забрать канка. Неужели ты думаешь, что любой другой смотритель запросит с тебя меньше?

– Думаю, что нет, – произнесла колдунья, размышляя про себя о том, где ей найти денег на питание, чтобы не умереть с голоду, пока она не установит контакт с людьми из Клана Невидимых, или на покупку канка.

Старик продолжал спуск вниз по пандусу.

– Не беспокойся, – произнес он. – Я не стану убивать твоего канка до тех пор, пока не буду вынужден сделать это. В любом случае я постараюсь пригласить эльфа осмотреть его за самую минимальную плату.

Когда они добрались до нижнего этажа, смотритель направился в мастерскую, а Садира – во двор.

Решив проверить, как сработал ее план отделаться от эльфов из клана Бродяг Песков, Садира отправилась по крытой, улочке в обратную сторону. Немного не доходя до ее конца, она остановилась и, прислонившись к стене, стала внимательно наблюдать за тем, что происходит у городских ворот. Как раз в этот момент к воротам подъехал ее отец, а почти тут же прибыли и остальные. Она увидела, как Фенеон подошел к полуэльфу с резкими чертами лица, которому она отдала серебряную монету. Он тепло улыбнулся стражнику и что-то ему сказал. Тот тоже улыбнулся и протянул руку.

Фенеон остолбенел. Злобно посмотрев на полуэльфа, он отшвырнул его со своего пути с такой силой, что тот потерял равновесие и отлетел в сторону, с трудом удержавшись на ногах. Увидев это, два его вооруженных товарища подняли тревогу и наставили копья на нарушителя порядка. Но Фенеон молниеносным движением вырвал копья у них из рук и, не обращая внимания на их крики, прошел мимо них во внутренний двор.

– Лорели! – громко закричал он, сердито вглядываясь в мрачные портики, окружавшие его.

Тем временем из сторожевых башен начали выскакивать вооруженные стражи, услышавшие крики подвергшихся нападению товарищей.

Садира довольно засмеялась и повернула обратно. Пора было заняться собственными делами.

8. Наследный принц Джоджект

В помещении царила кромешная тьма. Она была настолько густой и плотной, что, казалось, может осесть на панцирь канка подобно копоти. В непроглядной тьме слабые глаза канка не могли разглядеть даже то, что находилось у него перед носом, – землю. Чтобы быть в курсе того, что происходит в помещении, Титхиан был вынужден полностью полагаться на другие чувства ги-гантского насекомого. Это была очень сложная задача для царя, который мог рассчитывать в основном только на зрительное восприятие.

Тем не менее Титхиан чувствовал легкий запах плесени, исходивший от усиков-антенн канка, и какой-то странный, похожий на мускусный запах, который испугал канка. Присмотревшись, Титхиан увидел, что канк сжимает в своих могучих челюстях смотрителя. От старика пахло потом и кровью, и он часто и натужно дышал.

Из дальнего конца помещения донесся стук двух дюжин палкообразных ног, который постепенно приближался, отдаваясь в похожих на барабаны слуховых органах канка неприятной дрожью. Вскоре стук многочисленных ног послышался уже в непосредственной близости от схва-ченного канком смотрителя и почти тут же прекратился. Затем в другом конце похожего на пещеру помещения появился новый источник шума. Титхиану показалось, что оттуда кто-то направляется к канку. Этот кто-то двигался гораздо медленнее, размереннее и почти бесшумно. Каза-лось, его ноги едва касались Грязного и скользкого пола.

Когда незнакомец подошел вплотную к смотрителю, в непроницаемом мраке неожиданно зажглась пара луковицеобразных глаз. Глазное яблоко каждого из них было золотистого цвета, а зрачок – таким же черным и блестящим, как обсидиан. Больше Титхиану ничего не удалось рассмотреть, так как свет, излучаемый глазным яблоком, был слишком слабым, чтобы осветить хотя бы часть лица.

– Заставь канка говорить, – раздался мужской го-лос, такой же спокойный и ровный, как прохладное дыхание ночи.

– Канк не говорит громко, могущественный царь, – с трудом проговорил смотритель, ребра которого были сжаты челюстями скакуна. – Он говорит со мной, и я повторяю его слова.

Цвет светящихся глаз изменился на ярко-красный, но их обладатель не произнес ни слова. Зато с того места, откуда в последний раз слышался стук многочисленных ног, раздался грубоватый, скрипучий голос.

– Если ты явился сюда для того, чтобы обмануть моего отца с помощью своей софистики, ты умрешь медленной и мучительной смертью.

Говоривший оставался невидимым в темноте.

Смотритель задрожал всем телом.

– Великий принц, я всего лишь пленник, – пробормотал он. – Вскоре после того, как мне оставили этого канка, он неожиданно рухнул на пол и притворился мертвым. Когда же я открыл загон, чтобы избавиться от него, он вскочил на ноги, прыгнул мимо двух моих помощников и схватил меня. Потом я услышал в голове какой-то мужской голос, требовавший от меня, чтобы я показал ему дорогу к твоему дворцу. Если ты милостиво позволишь мне, я смогу доказать, что все сказанное мною – чистая правда.

Смотритель произнес свою речь четко и уверенно, так как до этого он уже излагал свою историю страже, ее начальнику и женщине с обнаженной грудью, которую все называли Хозяйкой Южных ворот. Для того чтобы по очереди убедить их передать его нижайшую просьбу царю о предоставлении ему личной аудиенции, каждый раз смотрителю приходилось просить их дать команду канку выполнить то, что они желали. Титхиану пришлось потрудиться, чтобы заставить насекомое выполнять необходимые действия.

К несчастью, все застопорилось, когда дело дошло до некоей обнаженной матроны, которая называла себя Самой Главной Наложницей дворцовых покоев. Чтобы убедить ее, Титхиану пришлось вступить с ней в непосредственный мысленный контакт, подобный контакту со смот-рителем. Напряжение при этом было настолько велико, что, когда царь прервал наконец контакт с ней, он почув-ствовал себя совершенно измочаленным. Это объяснялось тем, что использование Пути на таком расстоянии было в высшей степени сложным и утомительным делом.

Видя, что ни царь, ни принц никак не отреагировали на данное им объяснение, смотритель взглянул прямо в золотистые глаза.