Ольга Андреева - Там, где оживают пески (СИ)

Сид уже было подумал, не случилось ли со стариком там чего худого, но тот все-таки вернулся с какой-то запыленной небольшой шкатулкой в руках. Довольно крякнув, он стер с нее рукавом свой курты пыль и протянул сгоравшему от любопытства магу. Тот дрожащими от нетерпения руками открыл резную крышку и увидел миниатюрный кинжал с рукоятью в виде искусно выкованной черной розы и коротким конусовидным лезвием. По сравнению со всем оружием, что Сидусу довелось видеть раньше, этот клинок был настоящей крохой — его можно было уместить на раскрытой ладони.

— Что это? — спросил он, невольно залюбовавшись тонкой работой.

— Это почти то, что ты и просил — лукаво улыбнулся мастер. — Одно из немногих изделий, которыми я по-настоящему горжусь. — Роза Пустыни — кинжал из небесного железа. Он способен убить или развоплотить почти все виды известной мне нечисти, а перед ее появлением рукоять начинает греться и менять цвет с черного на темно-красный. Так что с ним ты, мальчик, всегда будешь готов бороться с любой бестией.

— Но мастер! — потрясенно выдохнул тот, с благоговением разглядывая чудесное оружие. — всех моих заработанных у наставника денег не хватит, чтобы оплатить и половины цены за твое творение…

— Пустое! — махнул рукой Эшта. — Лучшей платой для меня будет если ты вернешься оттуда живой и невредимый и принесешь для старика какою — нибудь диковину, коих там в избытке. Хочешь, коготь птицы кахка, хочешь — волосы гурии, а то и еще что.

— Договорились! — просиял Сид, спрятав приобретение на груди. — Можешь не сомневаться, почтенный мастер. Я вернусь и притащу тебе целый ворох диковин. Спасибо!

— Ну, тогда до встречи, мальчик. Да прибудет с тобой магия! — кивнул ему Эшта на прощание…

Все три дня до встречи с Сидом Змеелов потратил на сборы в путь. Закупив провиант, запасные одеяла и палатку, наемник всерьез задумался о том, как они все это понесут. Пока он ходил с караванами, все было просто: ему выделяли своего верблюда, да и собственных вещей было не так много. Однако в этот раз все иначе: им предстоял долгий и изнурительный путь, длинною не в один переход, и соваться в Пустыню налегке, да еще и с ребенком было просто опасно, а потому он довольно быстро понял, что без пары верблюдов, или, на худой конец, ишаков, здесь просто не обойтись. Так что накануне встречи с их проводником, путники отправились на местный рынок с твердым намерением купить себе пару вьючных животных. Они долго кружили меж рядами торговцев, осматривая верблюдов и заглядываясь на ишаков. Наконец, Змеелов нашел то, что казалось ему подходящим вариантом: два молодых инера[2], флегматично жевавших сухую полынь. Бойкий торговец, заметив интерес, тут же стал на все лады расхваливать свой товар:

— Ай, уважаемый, всю правду скажу тебе: таких славных верблюдов, как у меня, нет ни в одном караване! Выносливые, быстрые, понятливые…

Наемник, слушая хвалебные речи вполуха, деловито осматривал ноги и зубы животных, а под конец даже заглянул под хвосты, чем вызвал у Тии ехидный смешок. Наконец, он обернулся к маленькой воровке и спросил:

— Ну, что скажешь? Покупаем?

— А сколько вы за них хотите? — важно подбоченясь, спросила торговца она.

— Всего-то восемь томанов, совсем ничего за таких красавцев! — развел руками тот и, видя на ее лице скептическое выражение, продолжил — Ты посмотри, какие у них ноги. Такие животные легко выдержат любой переход. А зубы? Убедись сама, вот… — с этими словами продавец вывернул одному из инеров губы. Верблюд, однако, не потерпел такого бесцеремонного обращения, и от всей души плюнул тому в лицо, чем расстроил бедолагу, но повеселил Тию и Змеелова.

— И все же, четыре томана за верблюда… — продолжила торговаться маленькая воровка, словно заправский купец. — Я не готова отдать столько. Мне у них морды не нравятся, вот…

— И чем же они тебе не угодили? — поинтересовался заинтригованный Змеелов.

— А у этого, например, морда, как у Сида, так что ты как хочешь, а четыре томана я за него не дам! — категорично покачала головой она.

— Тия, ну зачем ты так? — покачал головой наемник.

— И правда, зачем обижать верблюда? — задумчиво проговорила она.

— Уж не знаю, девочка, кого тебе инер напомнил, но это не повод сбивать цену — продавец уже успел утереться и теперь был готов продолжать азартный торг.

— Как это — не повод? — возмутилась она. — Очень даже — повод. Это животное такое же невоспитанное и непредсказуемое, как и один мой знакомый, а потому, почтенный, четыре томана я не дам. Кто знает, вдруг он убежит с нашей поклажей посреди Пустыни, и что тогда?

— И сколько же ты дашь? — полюбопытствовал торговец.

— Двумя серебрушками меньше — не моргнув глазом заявила она.

— Боги, девочка, да ты никак разорить меня вознамерилась?! Две серебрушки — это же полтомана… — схватился за голову тот.

— Ну, не хочешь, как хочешь, уважаемый! — слегка пожала плечами Тия. — Пойдем отсюда, Мушил — обратилась она к своей любимице, что сидела на ее плече. Змеелов, наблюдавший это представление, от души веселился про себя, но вида не показывал. Торговец же, видя серьезность наемника подумал, что деньги действительно в руках девчонки, и испугавшись, что покупатели уйдут, остановил ее:

— Подожди, девочка! Твоя взяла! Забирайте верблюдов за семь золотых и две серебрушки…

— Ну вот это уже другое дело! — тут же развернулась она. — Хотя, если подумать, то для ровного счета не худо было б сбросить еще две серебрушки, а то тебе сдачу давать придется — хитро покосилась Тия на продавца, но тот был непреклонен:

— Нет, и не проси! Я и так продаю верблюдов себе в убыток!

— Ну ладно! — «милостиво» согласилась она. — Мы их покупаем.

Всю обратную дорогу до дома она шла, чрезвычайно довольная собой. Змелов вел под уздцы свое приобретение и слушал про то, как их чуть не надули и только благодаря ее, Тии, стараниям, противному торгашу это не удалось.

— Нет, ну ты видел, как я его? — в десятый раз спрашивала она наемника, и тот в десятый раз соглашался, что такого бойкого покупателя тот купец, должно быть, еще не видал.

— Только я никак не могу понять, почему ты так зла на Сида? — спросил он. — Неужели и правда неровно к нему дышишь?

— Вот еще! — наморщила носик маленькая воровка. — Да я скорей гуля полюблю, чем этого… Ну ты понял?

— Понял-понял! — отмахнулся Змеелов, опасаясь нарваться на очередную повесть о том, какой Сид противный. — Только я тебя попрошу: ты, уж, будь, пожалуйста, с ним повежливей, а то ведь он и отказаться от нас может прямо по пути.