Илья Одинец - Дрессировщик драконов

Единственную дочь крона, юную Хейлайлу, ждет похожая участь: утрата магии, изгнание, короткая полная лишений жизнь. И все из-за любви. Из-за любви, которую она может получить с избытком от любого эльфа, какой только понравится!

— А оставшиеся десять процентов? — после непродолжительного молчания спросил правитель. — В чем причина их выхолощенности? Снова люди?

— Нет. Десять процентов — это естественные причины, они были всегда. Во все времена у эльфов рождались лишенные магии дети.

— Тогда почему их стало так много?

— Потому что старший народ вырождается, — ответил крон. — Мое сердце обливается слезами, едва я представляю наше будущее. С каждым поколением выхолощенных будет становиться все больше и больше, пока в Ил’лэрии не останется эльфов или пока земля не станет защищать полукровок так же, как защищает нас. Магия исчезнет. В далекой перспективе.

— Боюсь, не в такой уж и далекой.

Гланхейл скрестил руки на груди и поежился. Он был одет лишь в шелковый халат с длинными кистями на поясе, а ночь выдалась прохладной. Ирлес подумал предложить правителю свой плащ, но Гланхейл, словно прочитав мысли крона, отрицательно покачал головой.

— По твоему лицу я вижу, что предсказаниями Diehaan плохие новости не ограничиваются.

— Ты как всегда зришь в корень, — удивился прозорливости правителя крон.

— Неужели все еще хуже, чем ты обрисовал?

Этот вопрос Ирлес предпочел проигнорировать, он собрался с духом и рассказал Гланхейлу то, что узнал:

— Все началось не вчера и не сегодня, и даже не семь лет назад. Земля меняется, природа меняется, живые существа, подчиняющиеся воле земли, воды, огня и ветра, тоже меняются. Эволюция щадит лишь тех, кому уготовано исчезнуть из-за природного катаклизма, а остальных планомерно стирает с лица Аспергера сама. Драконы, эльфы, люди, коровы, зубры, птицы и даже стрекозы, все мы лишь ошибки природы, пробные варианты, тесты, неудачные, несовершенные результаты провалившихся экспериментов, а оттого подлежащие уничтожению. Природа нацелена на создание идеального организма, существа, обладающего достоинствами всех живущих, но без единого недостатка.

— Ближе всех к этому идеалу мы, старший народ, — произнес Гланхейл.

— Это наше мнение, — парировал Ирлес. — Истинно свободные считают, что они лучше нас.

— Драконы слишком рассудочны.

— Но может это и хорошо? Может, так и должно быть?

— Давай не будем полемизировать.

Ирлес склонил голову в знак согласия и продолжил:

— Процесс уничтожения старшего народа, прости за грубость и прямолинейность, начался давно, в те самые времена, когда первый эльф потерял свою магию, когда эльф увидел первого человека, когда утреннюю тишину разорвал крик первого новорожденного полукровки. С течением времени процесс ускорялся, но мы не замечали его.

— До сего дня. Думаешь, еще не поздно его хотя бы замедлить?

Ирлес на мгновение прикрыл глаза, прося высшие силы послать ему хладнокровие, а когда открыл, постарался, чтобы его голос не дрожал.

— Ваш преемник станет последним правителем старшего народа в том виде, в каком мы существовали до сих пор. Он отменит запрет на браки с хомо обыкновениус, узаконив свободу выбора и глупости. При его правлении выхолощенным станет каждый третий эльф, после его смерти — каждый второй. И он уже родился. Четыре года назад ему исполнился век.

Гланхейл поднялся со скамьи и озабоченно заходил по беседке.

— Ты нашел его?

— Нет. Он не получал предсказание Diehaan. Предсказание получила его мать, эльфийка по имени Кьолия. Она спрятала своего сына, отослала из Ил’лэрии в тот момент, когда земля перестала его защищать. Он полукровка.

— Полукровка?! — воскликнул Гланхейл. — Мой преемник полукровка?!

— Его зовут Эл'льяонт.

Ирлес замолчал, давая правителю время все обдумать. Сам он уже просчитал возможные ходы Гланхейла и был готов к тому, что может услышать. Мальчишку нужно найти. И уничтожить. Ради всех эльфов. Только так можно изменить судьбу старшего народа и отодвинуть его полное вырождение. Печально, но Эл'льяонту придется пожертвовать собой ради многих. Только смерть меняет все.

— Его нужно найти, — медленно произнес Гланхейл. — И… убить.

— Эту миссию ты тоже поручишь мне? — спросил Ирлес, уже зная ответ.

Правитель кивнул.

— Я выполню твой приказ.

— Khala eriler liehn. Да благословят тебя боги.

Вечером Дагару казалось, будто он никогда не уснет. Гипсом отказывался принимать усталого дрессировщика в свое царство, сколько тот его ни умолял.

Мастер плотнее закутался в одеяло из овечьей шерсти и отвернулся к стене. В теплом сухом номере недорогого постоялого двора на окраине Берсер-Лога можно было бы хорошенько выспаться, но Дагар напрасно терял драгоценные часы сна.

Номера оставляли желать лучшего, в них находились лишь кровати, изъеденный жуками-древоточцами стол, да вбитые в стену гвозди, на которые путешественники могли повесить одежду, прежде чем лечь спать. С другой стороны, роскошь никогда не привлекала Дагара. Если можно получить место для ночлега за меньшие деньги, так и следует поступить. Можно обойтись и без изысков вроде занавесей на окнах, стульев и постельного белья, все необходимое у Дагара лежало в кибитке. Единственное, на что Дагар потратил дополнительные средства, так это на вторую комнату для Янека и мелкого пакостника. Он не желал слышать, как Элиот бормочет во сне на эльфийском, и как луноликий в полусне разговаривает с драконом.

— И все из-за этого великовозрастного паршивца! Из-за плотника! Будь проклят демон, подтолкнувший меня свернуть в Пестяки! — пробормотал Дагар и перевернулся на другой бок.

Он не любил перемен, тем более свалившихся как драконье дерьмо на голову. Впрочем, выбора как такового у мастера не было: Янек — луноликий, Элиот — всего лишь эльф-полукровка. Нужно было с самого начала понять, что сила мелкого пакостника, которую дрессировщик чувствовал все четыре года, лелея надежду превратить мальчишку в своего последователя, всего лишь магия эльфов. Точнее, ее жалкие остатки, потому что полноценной силы у полукровки нет и быть не может. Из них двоих и-ши обладал только он Дагар.

Мастер снова перевернулся и уставился в окно.

Вечернее небо все плотнее затягивало синевой. Солнце село рано, звуки улицы стихли, и ничто не мешало дрессировщику заснуть.

Постояльцев в "Хромом кабане", помимо Дагара и его спутников, было всего пятеро, и все они давно разошлись по своим комнатам. Правда, прежде чем утихомириться, подвыпившие мужчины устроили большой скандал. Народ желал лицезреть дракона, а Дагар, памятуя о дрянном характере своего подопечного, всячески стращал любителей острых ощущений. Да и не намеревался он разрешать пялиться на гигантскую, обладающую магией, заморскую тварь бесплатно, а расставаться с лишними тонге никто не захотел. В конце концов, дрессировщик заплатил владельцу постоялого двора, и тот запер ворота высокого забора заднего двора на замок, клятвенно заверив, что лично позаботиться о том, чтобы Эргхарга не побеспокоили. Ни один подвыпивший любопытный не перелезет к дракону и не попытается изобразить из себя храбреца. Мастер с сожалением расстался с пятью тонге, так как подозревал, что дракон останется без охранника.