Питтакус Лор - Восхождение девяти

Девятый садится на кожаный диван и кладет свои ноги на стеклянный кофейный столик. Он вздыхает и закрывает свои глаза. “Извини, Джонни, но даже если Сетракус Ра умрет, Могадорианцы по-прежнему будут воевать. точно также, когда Питтакус Лор умер, мы до сих пор продолжаем борьбу. Близорукий взгляд на решаемую проблему. Мы все вместе будем сражаться, пока не убьем последнего.

Я смотрю в окно и решаюсь, наконец, высказать то, о чем хотел объявить еще несколько недель тому назад, с тех самых пор, как прочел письмо Генри: “Питтакус не умер. Я Питтакус”.

“Что ты сказал”?

Я поворачиваюсь к нему лицом. “Я сказал, я Питтакус Лор”.

Девятый, смеясь, откидывается назад так сильно, что чуть не переворачивается с дивана. “Ты Питтакус? С какой стати ты решил, что ты и есть Питтакус Лор”?

“Я это чувствую”, говорю я. “Вот почему Лориен в спячке. Питтакус живет во мне”.

“О, неужели? А знаешь что? Я думаю, что я могу чувствовать это, тоже”, он издевается, ощупывая свой торс. Он встает и шагает ко мне. “Но, эй, если ты Питтакус, могущественный и мудрый старейшина Лориена, то значить я просто дал ногами по заднице Питтакусу. Интересно, что же мне за это будет”?

“Удачи”, говорю я, сожалея о сказанном.

“В самом деле? Похоже, кто-то требует реванша”.

Достаточно, говорит Берни Косар. Нет больше борьбы. Сохраняйте свои силы.

Я игнорирую его. “Прекрасно. Реванш так реванш, следующим разом”.

“Если ты вновь жаждешь поединка со мной, то необходимо изменить место его проведения. И чтобы сделать его еще более интересным, Питтакус, я скажу так, каждый из нас берет себе только по одному предмету из наших Ларцов”.

“Прекрасно”

Я открываю свой Ларец и сразу достаю четырехдюймовый кинжал. Ручка его вибрирует, я касаюсь ее, и она тотчас оборачивается вокруг моего кулака. Я замечаю пепел Могов, застрявший в пазах, а запах его возбуждает у меня жажду еще раз сразиться.

Девятый хватает в правую руку короткий серебряный посох. Хорошо, это заставляет меня нервничать, я видел, как он этой штукой косил всех этих пайкенов в Западной Виржинии. Он машет на меня пальцем, когда увидел мой кинжал. “Ах, ах, ах. Я сказал, только один предмет”.

“У меня есть кинжал. Это все. И это все, что мне нужно”.

“А как насчет вашего изящного маленького браслета”?

“Ах, я и забыл о нем. Это, пожалуй, лучший для меня выбор. Спасибо”. Я бросаю кинжал в Ларец.

“Иди за мной,” говорит Девятый. Игнорируя Берни Косара и его мольбу остановиться, я следую за Девятым по квартире, направляясь к лифту, мы оба молчим. Я предполагаю, что бой будет происходить в темном подвале здания между колоннами и цементными стенами, наши силы должны быть скрыты от мира. Вместо этого, мы поднимаемся. Двери лифта открываются и Девятый ударяет по клавиатуре двери перед нами, и они остаются открытыми. Мы на крыше Джон Хэнкок Центр.

“Ни в коем случае, это дурацкий путь. Слишком многие людей могут увидеть нас здесь”! говорю я, качая головой, и поворачиваюсь назад к двери.

Девятый выходит на крышу. “Никто не сможет увидеть нас здесь. Это настолько высоко, ведь мы находимся на крыше одного из самых высоких зданий в городе”.

Я не желаю выглядеть испуганным, поэтому следую за ним с более уверенным видом, чем есть на самом деле. И я не подготовлен к свирепому ветру, который так сильно бьет меня, почти выталкивая меня обратно в дверной проем. Девятый продолжает идти, и хотя его черные волосы разметались вокруг его головы, но, по его внешнему виду, он кажется невосприимчевым к силе ветра. Его белая футболка вздувается вокруг торса, пока он ее снимает и позволяет ей перемахнуть через карниз. Когда он подходит к центру крыши, то щелкает у запястья, растягивая с обоих концов серебряный посох до тех пор, пока длина его не становится около шести футов и начинает светиться красным. Он поворачивается ко мне и, кивая пальцами своей ладони, подзывает меня ближе. Как канатоходец, я делаю глубокий вдох и, шаг за шагом, подхожу к нему. Мы находимся в гигантской тени от виднеющего в дальнем конце крыши белого шпиля и, когда я становлюсь рядом с ним, Девятый поворачивается и бежит к нему.

Я понятия не имею, что он собирается делать, поэтому я останавливаюсь, чтобы увидеть его следующий шаг. Не спотыкаясь, он бежит вверх по шпилю, пока не достигает его вершины. Шпиль раскачивается на ветру, моя голова кружится, когда я вижу, как он там балансирует. Девятый поднимает над головой красный посох и, прежде чем я осознаю, что он делает, он бросает его. В следующую секунду, Девятый бросается головой вперед в мою сторону, и я сталкиваюсь с его уловкой, двух объектов летящих одновременно. Я лишь успел откатиться в сторону от просвистевшего мимо посоха, и увидеть, как тот погружается в металлическую балку под углом. Я разворачиваюсь, чтобы иметь дело с Девятым, который подходит, и пока он раздумывает, я наношу удар, да такой сильный, что заставляю его лететь через всю крышу.

Я протягиваю руку и выдергиваю красный посох Девятого из металлической балки. Генри никогда не тренировал меня ничему подобному, но я кручу его у себя над головой, во всяком случае хоть какое-то оружие. Девятый стоит твердо перед моей атакой. Я круговым движением посоха делаю удар по его телу, но он выбивает его подальше своим запястьем и спешит ударить мое недавно исцеленное колено. Я убираю свою ногу назад, он промахивается, зато способен при этом вновь завладеть посохом. Мы оба стремимся завладеть им, кружась, нанося удары и уворачиваясь от них, блокируя их. Он использует свой телекинез, чтобы отрывать от земли ноги. Я сопротивляюсь, но затем понял, что могу получить преимущество, если использую имеющиеся здесь сильные порывы ветра. Тщательно согласовав свое движение с очередным порывом ветра, я переворачиваю посох и, за доли секунды, я нахожусь уже за спиной Девятого с посохом у его горла.

“Мы должны быть на дороге в Нью-Мексико”, говорю я и тяну его за собой к двери, ведущей обратно к лифту.

Девять бьет меня по голове своим затылком прямо в нос, и я роняю посох. Он хватает его, когда я споткнулся на спину и врезался в распределительный шкаф.

“Это ты говоришь, Джонни, или Питтакус”? усмехается он, размахивая посохом. Мой браслет разворачивается как раз вовремя, чтобы отбить его удар. Распределительный шкаф был мною почти расколот пополам в результате его удара с близкого расстояния. Электрические искры сыпятся повсюду, в том числе и на мой щит, и на меня. Когда они попадают мне на рубашку, я не мешаю воспламенению и распространению огня. Мой щит сворачивается, а Девятый, при виде охватившего меня пламени, потрясенно смотрит.