Андре Нортон - Волшебник Колдовского мира

Обернувшись в последний раз, я с трудом поднял лапу и хотел произнести старинное пожелание покоя, которое мы на границе обращали к павшим братьям по оружию. Но из щели, служившей мне ртом, не вырвалось ни слова. Тогда я произнёс эти слова мысленно:

— Земля, прими своё; вода — своё; а то, что освободилось ныне — да будет свободно и да поднимется ввысь по воле Ситри…

Последние слова появились неизвестно откуда, они не имели отношения к верованиям моего народа. Но едва возникнув в моём сознании, эти слова пронеслись по воздуху — на этот раз не зелёные, а золотистые, как меч. Они устремились к существу, плакавшему кровью, и исчезли, словно вошли в него — в лишённую лица голову и в тело.

За этим не последовало ни звука — только прокатилась мощная волна чувства, повалившая меня навзничь, словно штормовой вал. Я лежал, захлёстнутый ею, изо всех сил стараясь внутренне преодолеть её напор и остаться самим собой. Потом эта волна схлынула, и я с трудом поднялся на четвереньки. Плакавшее существо распалось на части, оседая и оползая, как необожжённая глина под действием воды. Наконец оно рассыпалось окончательно, и на его месте оказалась только груда красной пыли.

Весь дрожа, я неуклюже поднялся на ноги. Рядом со мной что-то лежало. Изумлённый, я увидел, что луч, двигавшийся вместе со мной, принял очертания меча. Но когда я, тяжело опустившись на колено, хотел поднять меч, выяснилось, что я могу только немного подвинуть его.

Я снова поднялся во весь рост и ощутил ещё одну перемену — какую-то тревогу, разлитую вокруг. Я подумал, не навлёк ли я на себя, разжалобившись, какую-нибудь страшную опасность.

— Каттея!

Я двинулся дальше, стараясь переставлять лапы побыстрее и гадая, отчего изменился луч.

По воле Ситри — откуда взялись в сознании эти слова? А раньше, когда я сразил чудовище в тёмном туннеле, — к кому я взывал? К Ситри! Значит, это слово или имя наделено магической силой? Надо было проверить мою догадку. Я остановился, глядя на бесплотный золотистый меч.

«Именем Ситри! — подумал я. — Стань снова оружием в моей руке!» — На этот раз сокрушительной волны чувства не последовало, но по всему моему телу прошла сильная дрожь, словно что-то невидимое тряхнуло меня. Яркая вспышка света неистово заплясала по призрачному мечу, и он, засияв, больно ослепил меня. Я зажмурился и издал какой-то звериный вопль. Но когда заставил себя снова открыть глаза…

Передо мной был меч, реальный, а не луч света — тот самый меч, который я взял в склепе. Я стоял на коленях там, где застал меня приступ странной дрожи. В третий раз я потянулся к мечу — и, хоть и с трудом, сжал его в непослушной лапе. При этом мне показалось, что какая-то новая сила влилась в моё тело.

Кто такой (или что такое) Ситри? Он, определённо, имеет здесь власть. Может быть, он вернёт мой прежний облик, чтобы я мог, если потребуется, защищаться мечом?

Я решил попробовать:

— Именем Ситри, да буду я человеком, как прежде…

Я ждал нового сотрясения, какого-то действия магической силы, но ничего не произошло, и человеческий облик ко мне не вернулся. Я тяжело поднялся с колен. Меч был связан с Ситри, я — нет; зря только надеялся, ничего и не могло произойти.

— Каттея!

Посланная мысль снова устремилась вперёд, и я продолжил свой нескончаемый путь по этому чуждому пространству, не связанному с никакими известными мне измерениями. Едва переставляя неуклюжие лапы, я всё-таки продвигался вперёд. Через некоторое время что-то замаячило в цветовых вспышках. На этот раз — не громадная сгорбленная фигура, а стена, отливающая ровным постоянным светом. Она состояла словно из гигантских гранёных драгоценных камней, сужавшимися концами уходивших в горизонтальную поверхность. В чередовании этих камней была та же система чисел: три жёлтых камня, семь фиолетовых, девять красных. Я приблизился, стена была выше моего роста.

Мои мысли устремились через неё — к той, которая, как я надеялся, была за стеной. Я медленно прошёл вдоль стены сначала в одну, потом в другую сторону. В обоих направлениях она тянулась насколько хватало глаз. Перелезть через неё нечего было и пробовать — камни слишком гладкие, а я — слишком неповоротлив.

Я опустился на четвереньки перед одним из красных камней, всё тело ныло от усталости. Казалось, моим странствиям пришёл конец. В раздумье я водил лапой по мечу. На нём не было и следа рун. Прикосновение к прохладному металлу действовало успокаивающе. Я опять посмотрел на разноцветные камни.

Насколько прочно основание стены? Камни неподвижно вставлены в поверхность? Я на четвереньках подполз ближе. Да, стена не составляла с горизонтальной поверхностью единого целого, между ними виднелась едва заметная щель. Это было единственное уязвимое место.

У меня не было другого орудия, кроме меча, но я боялся подвергать его такому испытанию — с чем я останусь, если он сломается? С другой стороны, какая мне польза от меча, если здесь действительно конец моих поисков?

Неуклюже орудуя мечом, я начал долбить основание красного камня. Меч скользил и срывался. Я покопался в памяти: может быть, помогут какие-то сведения из Лормта? Но мысли о лормтских рукописях тоже требовали напряжения, и я тут же сбился с удара.

Значит, Лормт — не подмога. А Ситри?

В первый раз меч ударил точно туда, куда я метил!

— Именем Ситри, властью Ситри!

Я помедлил и продолжил попытку. Я мысленно повторил это имя и слова благодарности три раза, затем — семь и, наконец, — девять раз.

Меч вывернулся из моей непослушной лапы и, нацелившись, стал сам долбить в нужном месте. По стене прошёл гул, он всё нарастал, в голове у меня тоже загудело, и я зажал уши лапами, пытаясь избавиться от этого звука. Меч продолжал долбить.

Красные осколки, сверкая, летели в разные стороны. Некоторые порезали мою бородавчатую шкуру, но я не заслонялся от них, боясь отнять лапы от ушей. Мелькание меча слилось теперь в сплошное пятно яркого света. Глаза у меня стали слезиться, и сквозь пелену я видел уже не меч, а молнию, ударявшую в подножие стены.

Камень дрогнул и закачался. Меч взвился в воздух и, развернувшись, метнулся в середину камня. От этого удара камень с треском раскололся и рассыпался на красные осколки. Вслед за этим треснули и обрушились дождём осколков два соседних камня, и трещины расползлись по всей стене.

Я не стал ждать, что будет со стеной дальше. Поднявшись во весь рост, я протянул вперёд правую лапу, меч повернул назад и прочно приладился к ней рукоятью. Вздрагивая от боли, я по острым осколкам прошёл в пролом и оказался в другом мире.