Дэйв Дункан - Тень

— Люди, видишь ли, не спариваются на глазах у птиц, поэтому орлам трудно отличить человечью самку от самца. Ты все время летел прямо за принцем, вот Острый Коготь и решил, что он — или она — твоя любимая. А теперь ты ищешь ее. Орел знал, что Покорительница Ветров направилась в Аллэбан и ты последовал ее примеру. Когтю стало жаль тебя и захотелось помочь. Я тут ни при чем, но, честно говоря, редко когда орел настолько предан своему хозяину.

— Боже мой!

Уж не шутит ли над ним старик? Но лицо Карэмэна было серьезное. Сэлд, усталый и ослабевший, смог только хмыкнуть недоверчиво. Хотя, с орлиной точки зрения, они с принцем и вправду, наверное, напоминали влюбленную парочку. Интересно, что сказал бы на это Виндакс?

— Покорительница Ветров тоже искала своего самца?

— О нет, — ответил Карэмэн. — Он много лет назад погиб в драке. Она знала об этом и все же не могла не вернуться туда, где видела его в последний раз. Орлы умнее, чем тебе представляется, мой юный друг, но порой они ничего не могут с собой поделать, некоторые вещи сильнее рассудка.

— Но ведь кто-нибудь рассказал ей о его смерти? — Сон опять сморил Сэлда.

— Трудно выдумать нечто столь же варварское и нелепое, как пост Тени при дворе королей Ранторры. Однако ты последовал за принцем. Почему?

— Ну… он оказал мне доверие. Я… я был должен.

— Видишь? Мы тоже порой невольны в своих поступках.

— Итак, в Аллэбане знают, кто ваш пленник?

— Не пленник, а гость. На нем мундир и знаки отличия наследного принца Ранторры. Но имя мне неизвестно; мы редко получаем вести из королевства.

— Виндакс.

— А на троне по-прежнему Оролрон? И Альво — он по-прежнему герцог Фонский?

— Да, — односложно подтвердил Сэлд. Почему, стоило им коснуться Виндакса, старик сразу же упомянул о герцоге?

Острый Коготь поднялся в воздух, похлопал крыльями, чтобы они не затекли, и продолжал чистить перья.

У Сэлда вдруг слезы выступили на глазах.

— Вы не позволите привязать его?

— Нет! — совершенно иным, резким тоном отрезал Карэмэн.

— Что ж, прощай, дурачина. Я буду скучать без тебя, бессовестный ты негодяй, — пробормотал Сэлд себе под нос.

— Ты об Остром Когте? — спросил Карэмэн. — Ты любишь его?

Любить орла? Вот мысль!

— Наверное. Но он захочет вернуться к Ледяной Молнии. Пропустят ли его дикие орлы?

Карэмэн поднялся, поправил Сэлду подушку.

— Пропустят — и туда, и обратно. Но пока что Коготь не собирается к своей подружке. Немного погодя, может быть.

— Гм… а почему? — сонно промямлил Сэлд; Лицо Карэмэна расплывалось, казалось, неясным, бледным пятном. Веки точно свинцом налились. Какой уж тут доктор…

— Да, Острый Коготь еще побудет с нами, — словно издалека доносились до Сэлда загадочные слова старика. — Подождет, пока ты оправишься. Он хочет, чтобы вы вместе вернулись в Найнэр-Фон и освободили Ледяную Молнию. Коготь хочет, чтобы оба они стали свободными. Так он мне сказал. А я ответил, что именно так ты намерен поступить.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. НАКАЗАНИЕ

12

Один орел на привязи стоит двух в горах.

Поговорка летунов

Вице-маршал Найномэр был пьян в стельку и чувствовал себя превосходно. Его лоснящаяся физиономия пылала ярче дров в камине. Развалившись и вытянув ноги, он восседал на заваленной подушками дубовой скамье, прихлебывал из огромной пивной кружки подогретое вино и наслаждался вовсю.

На шее лорда Найномэра на широкой ленте висела усыпанная драгоценными камнями звезда. Лорд никак не мог удержаться, чуть ли не каждые пять минут он прикасался к звезде и тут же отдергивал руку. Орден Орла второй степени! Воистину было чем гордиться!

Поиски Виндакса давно прекратились, и долгие томительные дни вице-маршал ожидал указаний с Рамо. Да уж, довольно-таки неприятная перспектива — возвратиться в столицу и предстать перед потерявшим сына грозным монархом. Но сегодня прибыл курьер и сообщил, что в Ранторре новый король. Зазвонили в колокола, обитатели замка и жители города собрались у ворот, и там был зачитан первый указ молодого короля:

Благословенный богом и любимый народом ДЖЕРКАДОН X, король Ранторры и Аллэбана, повелитель Рэнджа и Рэнда, земли и неба, защитник чести и справедливости, покровитель бедных, создатель и исполнитель законов и т.п. и т.д.

объявляет: 9243-й день правления Оролрона XX, высокочтимого и ныне безутешно оплакиваемого отца своего, первым днем нового царствования. Бог да хранит короля!

И все во главе с герцогом разразились радостными приветственными криками.

Вице-маршал вздохнул с облегчением. Новый король вряд ли отнесется к вине Найномэра особенного строго, ведь именно благодаря исчезновению Виндакса Джэркадон X взошел на трон. Но награда, бесценная звезда, удивила вице-вице-маршала. Ее прислали с курьером, и герцог от имени короля повесил орден на шею лорда Найномэра. И вновь ликовала толпа, хотя кричали, конечно, уже не так громко. Но изумление и смущение вице-маршала не проходили. Не прислали ни строчки, чтобы объяснить награду. Весьма, весьма странно. Как будто орден пожалован ему в благодарность за несчастный случай. Найномэр глотнул еще вина, тщательно расправил усы, но тяжелые мысли упорно лезли в голову. Осмелится ли он носить этот орден во дворце? И какими глазами будут смотреть на него придворные?

По закону он отвечал за безопасность принца. На самом деле все решения принимал Принц Тень, но о подобных вещах вслух не говорят. Командовать должен человек знатного происхождения. Разумеется, за всем не уследишь и нет ничего зазорного, если порой проходится просить совета у плебея. Но Виндакс не желал соблюдать декорум. Он позволял мальчишке в открытую отдавать приказы, и вице-вице-маршалу было обидно. Но все, казалось, идет хорошо.

Герцог снял медную кружку с полки в камине и пустил по кругу. Найномэр налил себе новую порцию, Укэррес отказался, а курьеру налили, не спрашивая его согласия. Сэр Гриорджи Ролсок, совсем еще сопляк, небось и бриться недавно начал, проделал путь от Рамо до Найнэр-Фона с рекордной скоростью, хоть и останавливался по пути раз девять, и был безумно горд собой. Но конечно, вымотался он порядком, а герцог, усадив юнца у камина, безжалостно накачивал его вином. Чуть-чуть погодя Ролсок наверняка выболтает им все дворцовые сплетни.

Укэррес только притворялся, но герцог пил по-настоящему. Впрочем, держался он великолепно. Вообще, Фон — прекрасный человек, истинный аристократ; Найномэр проникался к нему все большей симпатией. Они примерно одного возраста, оба — страстные летуны, и, что ни говори, быть собутыльником первого вельможи королевства — большая честь, пьянит посильнее любого вина.