Роман (Крысь) Хаер - 2. С другой стороны

Джина чуть подобрела, но все равно продолжала придирчиво поглядывать на меня. Вторая оркитянка тоже не спешила начинать веселье – чувствовалось, что она полностью находится под влиянием своей эмансипированной подруги.

– Ну что, Хоб, сбылась твоя мечта? – хитро сказала гоблинка, прервав затянувшееся молчание.

– Лия, я тебя люблю! – тут же растянулся в улыбке мой гоблин-компаньон, и все за столом немного расслабились. – Хоть ты и хитренькая вредина!

– Да ты все только говоришь о любви, – кокетливо закапризничала Лея. – А как до дела доходит – сразу в кусты!

– Перед Тимом меня не позорь, – весело вступил в полемику Хоб. – А то подумает невесть что.

– И правильно подумает! – обвинила моего компаньона хорошенькая гоблинка, но с таким видом, что сразу становилось понятно – это их давняя приятельская пикировка. – Соседушка…

Как вскоре выяснилось из шутливой перебранки гоблинов, ребята выросли вместе, и даже когда-то не просто дружили. Но потом судьба-злодейка раскидала их по всему свету, и только раз в год они пересекались на празднике рыболовства. При этом Хоб был фанатиком рыбалки, а Лия приезжала сюда на денек развеяться. В этой женской компании оркитянка Лина была знатным рыболовом, Джина рыбачила исключительно для поддержания имиджа, а Лия просто развлекалась. Орки (я в том числе) напряженно молчали, а гоблины развели бурную деятельность. Хоб и Лия шутили и между делом завалили тролля-официанта заказами. Тролль запомнил все и убежал, а гоблины продолжали веселый разговор, и вскоре Джина расслабилась, и периодически стала вставлять ехидные замечания в диалог Хоба и Лии. После этого Лина тоже подобрела, и через пять минут мы уже непринужденно болтали обо всем на свете.

Джина нападала на мужское население в моем лице (впрочем, уже не так агрессивно как поначалу), а я шутливо отстаивал права мужчин. Лина увлеклась разговором с Хобом о рыбалке, а веселушка Лия успевала вставлять ехидные замечания, как в тему рыболовства, так и в полемику об эмансипации. Пока приносили еду, мы успели приговорить первую бутылку. Вино оказалось отменным, и мы заказали вторую бутылку. Стол ломился от яств, вторая бутылка улетела быстрее, чем первая и пришел черед третьей. Ну и так далее…

В разгар веселья я встал из-за стола и, выйдя в коридор, поймал нашего официанта. Мы с ним немного пошептались, он хитро подмигнул и сделал такое выражение своей жуткой синей физиономии, что я лишний раз убедился – хороший официант это призвание, и такого рода профессионалы везде одинаковые. После этого в карман тролля перекочевала приличная сумма в золотых монетах, и я пошел обратно с чувством выполненного долга.

Я вернулся за столик в отличном расположении духа (до этого момента ситуация мне не нравилась) и включился в общее веселье. Компания разогрелась до нужного градуса, и в ход пошли веселые истории и анекдоты. Сначала блистал Хоб, рассказывая рыболовные байки, в которые периодически вставляла веские замечания Лина. Потом Лия начала увлекательное повествование об интригах высшего света Оргбурга и своем в нем непосредственном живом участии. Гоблинка оказалась знатной проказницей и интриганкой, и я бы не хотел попасть в круг ее противников. Затем Джина начала свой веселый и ужасный рассказ о том, как она учила неотесанных чурбанов мужского рода (иногда предупреждающе поглядывая в мою сторону) относится уважительно к женскому населению. Компания немного заскучала, и тут пришла моя очередь.

Рассказав для затравки пару веселых бородатых анекдотов (хорошо, что для мира Ворк они новые и интересные), я заставил нашу компанию плакать от смеха. Мой компаньон издавал звуки, чем-то напоминающие кваканье целого болота жаб в осенний дождь, хорошенькая гоблинка-вампирчик шипела как веселая змеюка, оркитянка с большими клыками гоготала как породистая кобылица и даже борец за женское равноправия звенела на всю таверну хорошо поставленным смехом прирожденного оратора. Ощутив всеобщее внимание, я разошелся не на шутку, почувствовав себя эдаким орлом вдохновения, парящим над вершиной утеса счастья, готовый в любой момент броситься как чайка в огнедышащую магму любви… Что-то меня опять понесло. Одним словом – я много шутил.

Все хорошее рано или поздно заканчивается – закончилось и наше веселое застолье. Хоб попытался поучаствовать в оплате банкета, но девушки скорчили такие физиономии, что он тут же испуганно замолчал. Подозвав официанта, наши собутыльницы (было выпито не меньше десяти бутылок вина – как их назвать-то иначе?) попросили озвучить сумму счета.

– С вас пять серебра, – невинно произнес официант, вызвав у всех за столом (кроме меня) шоковое состояние.

– Сколько?!! – хором поинтересовались девушки и гоблин.

– Пять серебра, – терпеливо произнес тролль, потом хитро прищурился и добавил: – А впрочем, если эта сумма чересчур велика, то можно поговорить о еще большей скидке, в честь рыболовного рекорда.

– Да каждая бутылка вина стоит пять золотых! – возмущенно сказала Джина, напряженно выискивая в ситуации ущемление женского равноправия.

– Скидки от заведения в честь рекорда, – непринужденно выдал официант заготовленную фразочку, поглядев на феминистку честнейшими глазами прожженного хитреца.

Признаюсь – это было моих рук дело. Ну не могу я позволить девушкам платить за меня, где бы то ни было – чувствую ужасный дискомфорт. А собственное спокойствие дорогого стоит, да и не в деньгах счастье, в конце-то концов. Впрочем, кроме Джины никто особо долго не возмущался, а Лия так быстренько достала золотой и, положив на стол, обворожительно улыбнулась и сказала:

– Сдачи не надо.

– Заведению тоже, – не растерялся тролль и положил на стол сдачу, смахнув в свой передник золотой.

Возмущалась феминистка в гордом одиночестве, а это скучно, так что недовольство было недолгим. Вскоре наша компания вышла из ресторана в отличном настроении. На дворе стояла тихая безветренная ночь, и гадкая луна в безоблачном черном небе просто звала к тихой прогулке, навевая неуместное лирическое настроение. Вино шумело в ушах, и мою дурную голову посетила поэтическая муза.

Я вдруг ни с того ни с сего решился и прочитал сонет Шекспира, в переводе на оркский. Как я сейчас понимаю – получилось что-то жуткое, но нельзя забывать о том, сколько было за вечер выпито – моя зрительская аудитория была в нужной кондиции. Девушки задумались о высоком и даже мой гоблин-компаньон чуть не расплакался от полноты чувств. Точно, язык мой – враг мой.

– Не такие уж грымские и бесчувственные колоды, – задумчиво сказала гоблинка, послушав тот поэтический ужастик, что я вывалил на бедные головы моих собутыльников.