Андрей Платонов - Пришлый. Книга 1

– Ураааа!!! – подбодрил я себя криком и сиганул вниз.

Никогда больше не буду верить тому, что показывают в кино. До ветки долетел, но схватиться за нее мне не удалось. Ударившись об ветку грудью, едва не потерял сознание, но все-таки попытался за нее ухватиться – неудачно. Скорость моего полета была слишком велика, а мой вес не самый маленький – пальцы рук не смогли достаточно крепко уцепиться, вот если бы они были с кючковатыми когтями, тогда может и вышло бы.

Словно Винни-пух из нашего мультика, я полетел вниз, пересчитывая все ветки сосны. Один плюс в этом был: каждый удар о ветку снижал скорость моего падения. Сознание померкло, когда до земли было еще далеко.

Боль, адская боль – я жив. Жажда – солнце село. Кровь и осколки зубов во рту – переживу. Не чувствую конечностей – это уже намного хуже, лучше сдохнуть, чем жить калекой. Зуд по всему телу – идет регенерация. Все эти мысли в один миг пронеслись у меня в голове. Мыслю – значит существую.

Хорошо, что эта сосна не совсем походила на ту, что растет в средней полосе России. Эта была более разлапистой, и ветки у нее доходили практически до земли. Лапник смягчил мои удары об ветки и замедлил скорость падения и лишь поэтому, я еще существую.

Регенерация делала свое дело. С дьявольской болью и противным хрустом вставали на свои места сломанные кости, с нестерпимым зудом они срастались, с не меньшим зудом росли новые зубы, и затягивались рваные раны. Когда услышал шорох и увидел отблеск факелов, я был уже практически здоров. Прикрыв глаза, постарался не шевелиться.

– Эрлук, Пронжик, я его нашел! – услышал чье-то радостное восклицание, – идите сюда, поможете вытащить эту сволочь. Раздался шум подходящих людей.

– Эрлук, давай бери его под мышки, а я за ноги. Пронжик иди вперед, факелом свети, а то темно как в могиле.

Эрлук крякнул и поднял под руки мое тело. Нашедший меня солдат, схватил за ноги.

– Тяжелый гад. Давай Пронжик, что ты там растерялся? Иди вперед, веди нас к веревке.

Пыхтя и отдувая, солдаты меня куда-то понесли, что примечательно, понесли вперед ногами – это они поторопились. Из оружия у меня осталось четыре метательных ножа, крепившиеся по два на каждом бедре и разряженный арбалет.

Все, пора оживать, решил я, когда Эрлук споткнулся о какую-то корягу. Выхватив два ножа, левым со всей силы ударил в лицо Эрлуку – попал в глаз. Нож вошел на все лезвие и бедолага, что-то невнятно вякнув, выронив мое тело, повалился назад.

– Демоны тебя задери, Эрлук, ты что пьян? – начал поворачиваться, державший меня за ноги солдат.

Лежа на лопатках, я метнул второй ножик. Повезло – нож воткнулся прямо в висок, не успевшему до конца повернуться стражнику.

– Да, похоже, вы там оба хороши, – издав смешком, начал поворачиваться Пронжик.

Резко вскочив, схватил его за кисть держащую факел. Другой рукой схватил за волосы и, потянув за них в сторону, оголил беззащитную шею. Все происходило настолько быстро и неожиданно для Пронжика, что он даже не осознал как стал пищей для вампира.

Утолив жажду, первым делом зарядил свой арбалет и повесил назад на пояс. То, что он не слетел во время моего падения, было просто чудом каким-то. Затем пошел искать веревку. Факел пока оставил зажженным. Кто внизу ходит и что делает сквозь плотные кусты, да еще и ночью разглядеть было сложно, а вот блики от огня, должно быть, видны.

Веревку нашел довольно быстро. Воткнул факел в землю неподалеку, привязал себя за пояс и подергал за веревку.

– Мы привязали труп. Тащите! – крикнул я, надеясь, что никто не обратит внимания на то, что голос не принадлежит никому из спустившихся стражников.

Веревка дернулась и, больно врезавшись в спину, потащила мое тело вверх. Кроме боли в спине скоро появились и другие неприятности: меня царапали ветки кустов, тело билось о камни и терлось о различные выступы на стенах обрыва. Я и так-то был весь в крови и рваной одежде, и подъем мне лоску не прибавил.

– Давай переваливай его через край, – услышал я голос.

Чьи-то руки схватили меня и, перевалив через край обрыва, уложили на землю.

– Эй, Фиртонг, иди, подсвети. Посмотрим, что случилось с этим демоновым отродьем.

Уловив через смеженные веки блики света, начал действовать. Скорость и неожиданность – два моих козыря. Открыв глаза, увидел склонившихся надо мной людей. Любопытство кошку сгубило. Лица их только начали вытягиваться в изумлении, а я уже перетек в полуприсед и, схватив за отворот накидки факельщика, метнул его через спину в пропасть. Раздался быстро удаляющийся крик, но до того, как он успел оборваться, поднимаясь с полусогнутых, я ударил ногой второго стражника – новый крик мало чем отличался от предыдущего и также быстро оборвался. Третий служивый успел среагировать: он прыгнул подальше от яра, одновременно вынимая меч. Стражники из лагеря уже бежали сюда, играть в честный поединок времени не было. Выстрел из арбалета с бедра и последний из тянувшей меня тройки догоняет своих друзей на пути в нижний мир. Не став дожидаться, что мне скажут стражники из лагеря, нырнул в темноту. Пусть догоняют, кому жизнь надоела.

Жить хотели все – никто за мной не погнался. Но это еще не говорит о том, что они будут жить. Отбежав, буквально метров на пятьдесят услышал:

– Рус, сюда. Оглянувшись на голос, увидел голову Нурпа, высовывающуюся из-за дерева.

– Давай сюда, тут в кустах место неприметное, не засекут нас тут.

В неприметное место пришлось продераться через колючий кустарник. Но мне ли боятся мелких царапин.

– Жив, курилка, – искренне обрадовавшись, обнял я мастера.

Я уже успел привязаться к старику – никого ближе в этом мире у меня не было.

– Ты мне эти телячьи нежности брось, – проворчал Нурп. Но было видно, что он тоже рад меня видеть, – лучше давай рассказывай.

– Что рассказывать то?

– Все по порядку. Что с тобой произошло? Как ушел? Пришлось рассказать историю моего побега во всех подробностях.

– Теперь твоя очередь, мастер. Теперь рассказывай ты. Для начала объясни, как ты засаду обнаружил?

– Эх, Пришлый, Пришлый, я уже устал тебе повторять. К нападению надо быть готовым всегда. А толпа людей при доспехах и оружии, как бы ни старались, бесшумно сидеть не могут. Кто-то пошевелится – звякнет, кто-то перешептывается, кто-то слишком громко дышит. К тому же у человека, который не один год воевал, вырабатывается инстинкт на опасность. У кого такой инстинкт не выработался, тот давно остался лежать в степях приграничья. Так что и тебе надо его выработать, а то ходишь, ворон считаешь.

– Спасибо за очередную науку мастер. Ну а после того как мы разбежались, что с тобой случилось?