Трой Деннинг - Чародейка

— У нас в Ниобенэе так не принято, — возразил он. — Ты платишь вперед, можешь это делать хоть каждый день, если тебя это устраивает, если же ты не приходишь до того, как кончится оставленный тобой аванс, канк переходит ко мне, и я продаю его, чтобы погасить твой долг.

Садира покопалась в кармане накидки и вытащила из него вторую серебряную монету.

— Ты можешь разменять ее и дать мне сдачу? — спросила она.

— Конечно могу, — с готовностью ответил старик.

Он выхватил у нее монету и повел внутрь. В подвале мрачного здания находилась мастерская, где работали рабы. Они занимались ремонтом паланкинов, седел, упряжи, повозок и даже огромных колес повозок-крепостей. Садира только мельком увидела помещение мастерской, так как смотритель поспешно вынул факел из специальной ниши в стене, зажег его и повел ее вверх по темному пандусу, спиралью поднимавшемуся внутри неосвещенного здания. Приторно-сладкий "аромат" экскрементов канков просто сшибал с ног, и Садире пришлось зажать нос, чтобы не задохнуться.

Вскоре они подошли к обширному темному помещению, где и находились загоны. Когда они проходили мимо очередного загона, находившийся в нем канк просовывал свои челюсти сквозь костяные перекладины и щелкал ими при виде новичка. Канк Садиры отвечал тем же, постоянно щелкая челюстями, пока они медленно поднимались по крутому пандусу.

Пройдя мимо нескольких десятков загонов, они нашли один с открытой дверью. Костяная решетка была поднята вверх с помощью веревки, пропущенной через деревянный блок и привязанной к костяной перекладине, вделанной в стену. Смотритель позволил канку Садиры пройти мимо пустого загона, затем остановился. Далее он заставил канка пятиться задом и зайти в загон, стоя прямо перед ним и постукивая по его правому усику-антенне.

Едва он оказался внутри, как начал возбужденно покачивать своими усиками-антеннами, не желая идти дальше.

— Давай, давай, глупый канк, — произнес смотритель.

Он поднял руку и сделал шаг в сторону канка. Садира успела заметить злобный блеск в глазах канка.

— Берегись! — закричала она и оттащила старика назад как раз вовремя, чтобы он избежал челюстей канка.

Канк кинулся вперед, но Садира быстро подошла к нему и схватила его за усики-антенны. Она резко дернула их за основание и потащила его обратно в загон.

— Когда я отпущу его, опускай дверь, — сказала она, глядя через плечо.

Смотритель, который, вытаращив глаза и открыв рот, смотрел на ее канка, никак не отреагировал на ее слова. — Делай, как тебе сказано!

Старик наконец вышел из транса и отвязал веревку.

— Я содержу свое заведение тридцать лет, но еще ни разу ни один из канков не щелкал на меня челюстями, — медленно проговорил он, опасливо поглядывая на канка. — Что с твоим канком?

— Сама не понимаю, — ответила Садира. — Однажды он уже вел себя подобным образом. Дело было не так давно. Но даже тогда он не вел себя так буйно.

Колдунья отпустила усики-антенны канка и рывком выскочила из загона, едва успев это сделать, прежде чем решетка с шумом упала вниз. Канк бросился на нее. Когда решетка не поддалась, он отошел в дальний конец загона и снова бросился на дверь. Свою атаку он повторял раз за разом на глазах ошеломленной Садиры.

— Я никогда не видел ничего подобного, — пробормотал старик смотритель, качая головой в полной растерянности. — Мне придется нанять эльфа для его осмотра.

— Для чего?

— Для осмотра. Может быть, он болен, — сказал старик, спускаясь вниз по пандусу. — Если это так, я буду вынужден уничтожить его, а потом сжечь останки, иначе болезнь может распространиться, и тогда все канки, находящиеся в загонах, могут погибнуть.

Садире его соображения сразу же показались подозрительными.

— Будет лучше, если мой канк окажется на своем месте, когда я вернусь, — предупредила колдунья.

— Не могу этого обещать, — ответил старик, не пожелав даже взглянуть на нее. — И к тому же у меня остается твоя серебряная монета. Тебе придется оплатить услуги эльфа.

— Нет! Мне этого не нужно! — запротестовала Садира.

— Это же твой канк, — возразил смотритель. — Поэтому будет справедливо, если ты заплатишь за него.

— А почем мне знать, что ты не собираешься присвоить себе серебро, продать канка и заявить потом, что он был болен? — закричала вконец вышедшая из себя Садира.

Старик остановился и указал вверх, в ту сторону, откуда они пришли.

— Тебе не надо ничего знать. Послушай, — ответил он. Звуки мощных ударов ее канка в дверь были слышны во всех концах помещения. — Я могу вернуть тебе монету обратно, но тогда тебе придется забрать канка. Неужели ты думаешь, что любой другой смотритель запросит с тебя меньше?

— Думаю, что нет, — произнесла колдунья, размышляя про себя о том, где ей найти денег на питание, чтобы не умереть с голоду, пока она не установит контакт с людьми из Клана Невидимых, или на покупку канка.

Старик продолжал спуск вниз по пандусу.

— Не беспокойся, — произнес он. — Я не стану убивать твоего канка до тех пор, пока не буду вынужден сделать это. В любом случае я постараюсь пригласить эльфа осмотреть его за самую минимальную плату.

Когда они добрались до нижнего этажа, смотритель направился в мастерскую, а Садира — во двор.

Решив проверить, как сработал ее план отделаться от эльфов из клана Бродяг Песков, Садира отправилась по крытой улочке в обратную сторону.

Немного не доходя до ее конца, она остановилась и, прислонившись к стене, стала внимательно наблюдать за тем, что происходит у городских ворот. Как раз в этот момент к воротам подъехал ее отец, а почти тут же прибыли и остальные. Она увидела, как Фенеон подошел к полуэльфу с резкими чертами лица, которому она отдала серебряную монету. Он тепло улыбнулся стражнику и что-то ему сказал. Тот тоже улыбнулся и протянул руку.

Фенеон остолбенел. Злобно посмотрев на полуэльфа, он отшвырнул его со своего пути с такой силой, что тот потерял равновесие и отлетел в сторону, с трудом удержавшись на ногах. Увидев это, два его вооруженных товарища подняли тревогу и наставили копья на нарушителя порядка. Но Фенеон молниеносным движением вырвал копья у них из рук и, не обращая внимания на их крики, прошел мимо них во внутренний двор.

— Лорели! — громко закричал он, сердито вглядываясь в мрачные портики, окружавшие его.

Тем временем из сторожевых башен начали выскакивать вооруженные стражи, услышавшие крики подвергшихся нападению товарищей.

Садира довольно засмеялась и повернула обратно. Пора было заняться собственными делами.