Елена Лирмант - В поисках Белого города

Мысли разума и мысли сердца бились в висках Верховной жрицы, и от этой битвы в груди было холодно и страшно… — Хватит, — остановила себя Сюа, — еще ничего не известно. Может быть, Веда ничего и не вспомнит, может быть, это пустой страх. А участие в состязании, для девушки — благо… Пора идти… — И она направилась в сторону Храма.

Веда и Палетик вернулись к черным камням. Лоханка была полна, и с трудом подняв, они поставили ее на землю.

— Ну, что дальше? — спросил мальчик.

— Теперь самое странное, мы должны размять травы руками, передавая ей свою силу, — ответила девушка и вопросительно взглянула на поваренка. Она знала, что он из клана озорян, люди которого обладали непостижимым умением общаться с водой. Они могли сделать воду и мертвой, и живой, под их ладонями жидкость превращалась в кристаллы, а снег мог испариться. Они умели призывать рыбу, и долгое время пребывать на дне водоемов. Но свои знания скрывали ото всех. — Ты мне поможешь?

— Ах, вот в чем дело! — мальчик усмехнулся, — Хотя, взялся ловить рыбу, не бойся замочить ноги! Смотри, берешь любую травку, рвешь ее на части, перетираешь в ладонях над водой, и при этом думаешь о том, что ты освобождаешь влагу, выпускаешь ее на волю, чтобы она соединилась с родной стихией, вернулась туда, откуда пришла, при этом делай все не с силой, а с нежностью. Сможешь?

— Попробую… Веда старалась изо всех сил, и удивлялась, как много отказывается сока, в на первой взгляд сухой веточке. Когда все травы были брошены в лоханку, вода стала темно синего цвета.

— А теперь мед, — прошептал Палетик, — «это женская сила, это слёзы счастья Раттеи — матери, которые прячут от посторонних глаз и оберегают от жадных лап ее вечные маленькие помощники. Поэтому возьми миску, покажи ее солнцу, мысленно поблагодари ту, которая, не смотря на все страдания, умеет радоваться, и дарить своим детям сладость жизни. Благодарность должны идти от чистого сердца. И только после этого, медленно, очень медленно опускай мед в воду». Так говорила моя мать, когда учила делать меня медовуху. Медовуха сделанная мужчиной терпкая, резкая, бьющая, приготовленная же руками женщины — нежная, тонкая, ласкающая. Так что давай ты…

— Нет, — так же шёпотом ответила Веда, — ты забыл «сбитенху делают двое — муж и жена, чтобы две силы соединились в одну и дали напитку и жар, и холод».

— А как это сделать? — спросил поваренок.

— Давай так, часть меда положишь ты, часть я, — ответила девушка.

— А ты уверена, что это правильно?

— Нет! Но мы попробуем! А как еще передать две силы?

Мальчик почесал затылок, потом махнул рукой; — Давай!

Осторожно, как большую драгоценность, взял он миску с янтарно красной тягучей жидкостью, поднял над головой, чтобы лучи солнца осветили ее, лизнули и утонули в сладком блаженстве, затем поднес к лоханке и стал медленно выливать содержимое. Когда миска ополовинилась, передал ее Веде, которая старательно повторила все движения Палетика.

— Все, — девушка вытерла рукавом лоб, — теперь закрываем и оставляем на ночь в прохладном месте. И если все сделали правильно, утром услышим, как она поет.

— Что делает? — не поверил своим ушам мальчик.

— Поет, — повторила девушка…

— А как?

— Понятия не имею. И еще одна примета, что сделано все правильно, сбитенха должны иметь два цвета — синий и красный. Пока цвет нашего напитка — синий. Но, знаешь, даже, если у нас не получится сбитенха, мне кажется, напиток все равно будет вкусный. Правда?

— Думаю, что да, — задумчиво ответил поваренок. — Ну, а теперь можно пойти и пообедать. Пойдем, а то без нас все вкусное съедят.

— Не хочу, — замотала головой девушка, — ты иди. Заодно и крышку для лоханки принесешь, а я пойду, отдохну, вон в той беседке. Когда будут вест созывать, скажи мне. Что-то совсем нет желания на кухне вертеться.

На кухне было тихо. За большим столом весты, повара и помощники сосредоточено занимались поглощением пищи. Появление Палетика вызвало волну возбуждения.

— Где же нашу маленькую весту оставил, помощник из помощников, — заулыбалась самая статная и красивая веста.

— В саду, твоя важность, — ответил мальчик. — В благочестивой молитве Божественной Свати.

— Неужели без помощи Божественной Свати наша маленькая веста сама ничего не может сделать?

— Ну, что ты, светлейшая, пироги с кислинкой, — Палетик подошёл к говорившей и повел носом, — любая женщина сотворить может, даже и не веста высокостоящего Раджана, а вот приготовить то, что стоит на столе богов, может только избранная!

— Интересно, и что это такое? — не унималась веста, дернув плечом.

— Не суй свой носик в божественный котел, достопочтимая, не ровен час шейку сведёт, и тогда никакие пироги не заставят мужчину остановить свой взор на кособокой!

— Паршивец, — вскричала девушка и залилась краской. — Все засмеялись, кто открыто, кто, прикрываясь ложкой.

— Ну, тихо все! — прервала веселье Хара, главная повариха. — Не на улице, за столом сидите. А ты, Палетик, — обратилась она к поварёнку, — возьми со стола, что хочешь и марш к маленькой… Тьфу, ты… заморочили мне голову, к весте, у которой ты на посылках. Запомни, на все дни, что девушки здесь, ты ее помощник, и обязан быть около нее.

— Беги, беги, — ввернула свое слово обиженная девушка, — глядишь, и крошку со стола Богов получишь!

Мальчик улыбнулся: — крохи со стола только нерадивые женщины собирают, которые кроме как языком трещать, больше ничего и делать не умеют. А меня Божественная Свати представила к самой лучшей, избранной из избранных, и я в полной мере отведаю то, что тебе и в рот никогда не попадет…

И смахнув в подол рубахи пироги и сладкие плоды, исчез за дверью под общий гогот.

— Хара, как ты можешь терпеть такого наглеца! — взвизгнула девушка.

— Не сердись на него, девонька, — сквозь смех сказала главная повариха. — Палетик хороший мальчик! Он сирота, рез рода и племени. Ты видишь, кроме как зубоскальства у него нет ничего. Но он очень талантлив, в нашем деле вкус по запаху определить может, только здесь он временно, пока в пору совершеннолетия не войдет. Его ждут уже в Белом братстве. Сама понимаешь… — и тяжело вздохнула.

Когда Палетик пришёл в беседку, девушка спала, свернувшись клубочком на лавке. Положив около нее еду, он сел на ступеньки, охранять ее сон. Изредка поворачивал голову, глядел на нее, и становился все грустнее. Скоро, совсем скоро он станет совершеннолетним, и тогда его возьмут в Белое братство. Он пытался представить, где оно находится, и как там живут люди. Почему-то представлялась большая пещера, и усталые серые тени стоят и молятся и молятся Божественной Свати, чтобы она защитила их народ. И так без еды и отдыха, а то, как же иначе, только остановятся, и тут же то мидгарцы какую-нибудь пакость затеют, не то храки могут опять прилететь. Конечно, он готов был пожертвовать своей судьбой, но так хотелось остаться здесь, вот так бегать и смеяться, как сегодня вот с этой вестой, а то, глядишь, не понравится она Раджану, и он мог бы протянуть ей цветы. Хотя, вряд ли, она приняла бы, у него с детства силы рода не было, и сейчас нет, кому он нужен такой калека… Время пролетело быстро, он вздрогнул, услышав далекий крик Хары: — Палетик!