Павел Миротворцев - Возвышение Хиспа

Спустя еще полчаса на кухне появился Канд… рожа у него была настолько опухшей, вид – донельзя несчастным, а дыхание – до невозможности отвратительным, что простора для фантазии совершенно не оставалось.

– Ты где так нажрался?! – тихим шепотом восхитился я.

Вампир на это что-то жалобно проскулил и махнул рукой. Вира, которая после памятной «кормежки» стала относиться к вампиру с явной симпатией, поставила перед несчастным созданием кружку с какой-то бурдой. Зубастый с такой сумасшедшей радостью посмотрел на стоящий перед ним сосуд, что я даже забеспокоился за его умственное состояние. Схватив кружку, он залпом проглотил содержимое и тут же пулей выскочил из-за стола. Когда он вернулся минут через десять, выглядел изрядно повеселевшим. Мало того, появившихся сил хватило, чтобы помыть рожу и голову… надо будет узнать, чем это он опохмелялся. Копошившаяся Вира была удостоена крепких объятий, поцелуя в щеку и заверенья в вечной любви, которая продлится минимум до завтрашнего дня.

– Вот, держи, – произнес вампир, кладя передо мной давнишнюю коробочку с ожерельем. – Есть у меня небезосновательные предположения, что наш с тобой спор я проиграл еще в тот момент, когда у меня только зародилось желание поспорить, поэтому забирай. И еще… ты же его явно подаришь Солине?

– Естественно, – кивнул я, при этом разглядывая лежавшую на столе коробочку, которую не видел с начала нашего знакомства.

– Тогда не удивляйся, – он изобразил странный жест рукой в воздухе и закончил: – Последствиям.

Я перевел взгляд на вампира, и тот, не дурак, поспешно выставил перед собой руки и сбивчиво произнес:

– Не волнуйся, ей ничего не будет! Достанется только тебе, но поверь, оно того стоит.

Я сразу успокоился. Если мне, то это не страшно, но если вдруг достанется Солине… вампиру будет больно, причем сильно.

Хоть мы все это время и говорили только шепотом, эльфийка все же проснулась. Сладко зевнув, она слегка отстранилась, чтобы тут же уткнуться лбом в мой подбородок.

– Проснулась? – шепнул я.

– Нет… спать хочу, – едва слышно ответила она.

– И зачем тогда вставала? – улыбнувшись, спросил я.

– Не знаю-у-у… – Ответ слился с очередным зевком.

Поднявшись на ноги, при этом не выпуская свою ношу из рук, я вышел из кухни.

– Ты куда? – спросила эльфийка, поудобнее устраиваясь у меня на руках.

– Отнесу тебя в комнату, а потом в туалет, а то ты своей попкой довела мой организм до такого гормонального состояния, которое и подростку не снилось, из-за чего мой мочевой пузырь уже закатывает истерику.

Вместо ответа она меня укусила. За ухо!

– Ах ты! – возмутился я. – Ну, держись…

Войдя в нашу комнату, я бесцеремонно бросил ее на кровать и тут же повалился на нее сверху, прижав всем телом и не оставив эльфийке возможности пошевелить чем-нибудь, кроме пальцев. Склонившись к ее лицу, я провел носом по ее носу и, чуть повернув голову, прижался своими губами к ее губам, но едва она их приоткрыла, стараясь углубить поцелуй, как я тут же отстранился, сполз ниже, укусил за грудь и, прежде чем Солина успела взвизгнуть, уже стоял в дверях.

– Ах ты! – теперь настала ее очередь возмущаться, но, когда она выскочила из комнаты, я к тому моменту успел закрыться в туалете.

Из нужника я вышел лишь после того, как услышал шум льющейся воды из ванной, а на кухню вернулся, улыбаясь, как идиот, и, видимо, с такой радостной физиономией, что вампир скривился, как от зубной боли.

– Достал ты уже со своей любовью, – проворчал он. – Мне даже интересно, она от тебя дождется каких-нибудь действий или ты все так же будешь носить ее на руках и не более того?

– Конечно, дождется, – отмахнулся я, настроение мне сейчас испортить было очень трудно. – Когда будет можно, она такого дождется… сама не рада будет.

– В смысле?

– Представь, сколько я уже терплю, и представь теперь, во что это выльется.

Сказал – и только потом дошло, что именно сказал, а зубастый (сволочь такая!) уже закатывался где-то под столом.

– Пошляк, – высокомерно бросил я.

– Сам пошляк, – довольно произнес вампир, усаживаясь обратно на стул, но, стоило Солине появиться на кухне, как мы благоразумно замолчали, а Вире с «номером три» я глазами показал, что они ничего не слышали, а если слышали, то ничего не поняли.

Черт! Видимо, сказывается продолжительное общение, так как наши умильные рожи, которые мы состроили на пару с зубастым, мою девочку совсем не обманули. Окинув подозрительным взглядом сначала меня, а потом вампира, она, прищурившись, произнесла:

– Или вы добровольно говорите, почему у вас такие лица, или я за себя не отвечаю.

На мое счастье, я вовремя вспомнил про лежавшую на столе коробочку.

– Я приготовил тебе подарок! – радостно произнес я и подобострастно пододвинул коробочку в сторону эльфийки.

Солина, все еще не слишком веря, тем не менее подошла ко мне и открыла коробочку. Тройной изумленно-восхищенный вздох, последовавший одновременно ото всех находящихся рядом девушек, ясно дал понять, что подарок более чем… да, более чем.

– Позволь мне, – произнес я, аккуратно доставая ожерелье (или колье, я так и не знаю точно) и поднимаясь на ноги.

Солина тут же послушно развернулась ко мне спиной и исконно женским жестом приподняла волосы, открывая прелестную шейку. Осторожно надев ожерелье на девичью шею, я застегнул маленький карабин и тут же почувствовал, как… меня проткнули здоровенной иглой! Первый «удар» пришелся в область сердца, а затем в мозг воткнули раскаленный нож. Судорожно вздохнув, я рухнул на стоящий за спиной стул и тут же почувствовал, как мне на плечи опустились руки Канда и со всей присущей кровососу силой не дают мне даже дернуться от боли, которая постепенно стала убывать, а на ее место пришли совершенно другие чувства. Сначала пришло странно инородное, какое-то тянущее ощущение в груди. Затем накатила волна нежности, а потом сердце так застучало от переполнившей его любви, что у меня невольно брызнули слезы из глаз. Торопливо стерев влагу с лица, я посмотрел на радостную эльфийку, которая в этот же самый момент со светящимся от счастья лицом развернулась в мою сторону. Мне показалось, что меня сейчас просто размажет по стене от нахлынувшей гаммы различных чувств. И главное, я понял, откуда именно они берутся. Две минуты, которые девушки разглядывали ожерелье (даже «номер три» забыла на это время о моем присутствии и своем статусе), как раз дали мне возможность, чтобы разобраться в себе. Чуть повозившись с собственными ощущениями, я терпеливо отделил свои от Солининых и смог уже взглянуть на них со стороны. Хм… Теперь мне более понятно, почему женщин невозможно понять (тавтология, но зато верно). Теперь я спокойно мог «смотреть» на свои чувства, ощущения и желания, так, будто все это имеет свою подпись и шкалу. И если у меня ярко преобладает несколько вполне нормальных, то у Солины все они зашкаливают за разумные пределы. Вдобавок к ним еще примешивалась такая какофония других чувств, желаний, ощущений, что я едва умом не тронулся, пытаясь хоть как-нибудь разобраться в этом. Вампир, все это время не убиравший своих рук с моих плеч, склонился к моему уху и тихо спросил: