Стивен Эриксон - Охотники за Костями

Ознакомительный фрагмент

— Он говорил со мной на дару. А с вами — на малазанском.

— Да.

Солдат был высоким, и Резак только теперь рассмотрел то, что свисало с усаженного короткими ножами пояса. Эмалевая маска, растрескавшаяся, покрытая пятнами — и с единственной полосой красной краски вдоль щеки. — Сбереги Беру! — прошептал он. — Сегуле!

Услышав это, Солдат повернулся и подошел к нему. — Дарудж, ты далеко от дома! Скажи, дети Тирана все еще правят в Даруджистане?

Резак покачал головой.

— Ты выглядишь озадаченным, смертный. Что такое?

— Я… я слышал… то есть… сегуле обычно ни с кем не говорят. Но вы…

— Лихорадочный пыл все еще владеет моим смертным родом? Идиоты! Значит, армия Тирана до сих пор держит город?

— Кто? Чья? Даруджистаном правит совет. У нас нет армии…

— Блестящее безумие! В городе нет сегуле?

— Нет. Только… рассказы. То есть легенды.

— Тогда где таятся мои маскированные, задиристые соотечественники?

— Остров, как говорят, далеко на юге, у берега, за Морном…

— Морн! Теперь я улавливаю смысл. Их держат в готовности. Совет Даруджистана — сплошные маги? Бессмертные, загадочные, маниакальные маги! Они затаились, ожидая возвращения Тирана, а в один прекрасный день он вернется! Вернется в поисках своей армии! Ха! Совет!

— Это не совет, сир, — вмешался Резак. — Если говорить о магах, это должен быть Т" орруд Кабал…

— Т" орруд! Да, умно. Дерзко! Баруканель, Деруданит, Травалеграх, Маммолтенан? Их имена потрясли твою душу? Я вижу!

— Маммот был мне дядей…

— Дядей! Ха! Абсурд! — Он повернул голову. — Я увидел достаточно! Худ! Я ухожу! Она сделала свою позицию ясной как лед, да? Худ, проклятый глупец, я тебе был не нужен! Теперь придется снова разнюхивать его след! Проклятие твоим белым костям! — Он влез на неупокоенного коня.

Геборик воззвал от поилки: — Солдат! Могу я спросить? На кого ты охотишься?

Рот раскрылся в безмолвной усмешке, показав ряды заточенных зубов. — Охота? О да, мы все охотимся, но я был ближе всех! Нассать на костлявые ноги Худа! Вырвать волосы из носа и вбить зубы в пасть! Копье ему в морщинистый зад, и выставить на вершине холодной горы! О, я найду ему жену, ставьте смело на это! Но вначале — охота!

Он дернул удила, посылая коня вскачь. Портал снова открылся. — Шкуродер! Слушай меня, Чтящий ублюдок! Я иду за тобой! Сейчас! — Конь и всадник провалились в дыру, пропали. Миг спустя пропали и сами врата.

Внезапная тишина зазвенела в ушах Резака заупокойной службой. Он хрипло вздохнул и постарался взять себя в руки. — Сбереги Беру… Он был мне дядей…

— Парень, пойду напою лошадей, — сказал Геборик. — А ты иди к женщинам. Наверное, они услышали крики и не знают, что думать. Иди же, Резак.

Дарудж кивнул и поплелся. "Баруканель. Маммолтенан. Что открыл Солдат? Какие мрачные тайны были в его речах? Что Барук и другие сделали с Тираном? А сегуле? Тиран возвращается?" — Боги, мне пора домой.

Фелисин и Сциллара сидели около дороги сразу за воротами. Обе курили ржавый лист. Фелисин выглядела больной, но в глазах виделся дерзкий, решительный блеск.

— Спокойно, — протянула Сциллара. — Она не вдыхает.

— Не вдыхать? Как тебе такое удается?

— У вас нет вопросов? — удивился Резак.

Обе посмотрели на него: — Каких вопросов?

— Вы не слышали?

— Чего?

"Они не слышали. Не к ним он приходил. К нам. Почему? Не ошибся ли Солдат? Он послан Худом, но не увидеть мертвых жрецов Д'рек… а поговорить с нами".

Тиран вернется. Сказано сыну Даруджистана. — Боги, — прошептал он снова, — мне пора домой.

В черепе раздался голос Серожаба: — Друг Резак! Удивление и тревога!

— Что еще? — спросил он, поворачиваясь к демону.

— Солдат Смерти. Поразительно. Он оставил копье!

Резак поглядел — сердце неровно застучало в груди — на зажатое в зубах демона оружие. — Как хорошо, что тебе не нужен рот для разговора.

— Горделивое согласие, друг Резак! Тебе нравятся шелка?

Чтобы попасть к порталу небесной крепости, требовалось влезть наверх. Маппо и Икарий стояли на пороге, взирая на подобную пещере комнату. Пол был почти ровным. Казалось, слабый свет сочится из каменных стен. — Можно разбить стоянку, — произнес Маппо.

— Да, — согласился Икарий. — Но вначале — исследования?

— Конечно.

Комната вмещала три механизма, во всем подобные затопленному в озере. Они стояли на настилах, словно корабли в сухом доке. Дверцы раскрыты, за ними видны обитые кожей сидения. Икарий вошел в ближайшую машину и начал осматривать ее устройство.

Маппо отвязал кошель и начал доставать из него второй, больший. Вскоре он выложил на пол скатки, еду и вино. Затем вытянул окованную железом палицу — не излюбленную, но другую, попроще. В ней не было колдовских чар.

Икарий вернулся. — Они безжизненны. Какая бы энергия не находилась в машинах, она вся вытекла, и я не нашел способа восстановить.

— Ну, это не удивляет. Полагаю, крепость стоит здесь долгое время.

— Достаточно точно, Маппо. Но вообрази: мы могли бы оживить один из механизмов! Могли бы странствовать с удобствами и большой скоростью! Одна машина для тебя, другая для меня. Как трагично. Но посмотри — там проход. Давай вгрыземся в самые великие тайны крепости.

Маппо, подняв палицу, последовал за Икарием в широкий коридор.

Вдоль него шли кладовые, хотя друзья обнаружили в них только бесформенные груды пыли.

Еще шестьдесят шагов — и перекресток. Путь преградил округлый барьер, сверкавший как вставший вертикально пруд ртути. Вправо и влево отходили изгибающиеся коридоры.

Икарий вытащил из кошелька монету. Маппо позабавился, видя, что она отчеканена пятьсот лет назад.

— Ты самый скупой скряга в мире, Икарий!

Джаг со смехом пожал плечами: — Припоминаю, что никто никогда не брал с нас плату, какие бы непосильные расходы не предусматривали наши просьбы. Это правильное воспоминание?

— Точно.

— Тогда как ты смеешь обвинять меня в скаредности? — Икарий швырнул монету в серебристый барьер. Она исчезла; по поверхности пробежали волны, отразились от краев рамы и вернулись к центру.

— Пассивное поведение. Скажи, ты слышал, чтобы монета ударилась обо что-то за завесой?

— Нет. При прохождении… двери она не звенела.

— Меня тянет пройти самому.

— Это может быть вредно для здоровья.

Икарий помедлил, затем вытащил кривой нож и вонзил его в преграду. Новые волны. Вытащенное лезвие выглядело неповрежденным. Субстанция не прилипла к нему. Икарий провел по краю пальцем. — Температура не изменилась.