Дьяволы - Джо Аберкромби

Вигга снова нахмурилась. Теперь она немного запуталась.

— С тобой всё в порядке? — спросила Алекс.

— А почему нет?

— Почему мы остановились?

— О. Точно. — Вигга пошла дальше. Ей нравилось ходить. — Что я говорила?

— Ты ничего не говорила.

— О. Точно. Я что-то думала?

— Откуда мне знать?

— О. Точно. Жарко, да?

— Не особо.

— Уф. — Вигга вытерла пот со впадины у основания горла. Он всегда скапливался там. По какой-то причине. — Я хочу пить.

— Ты говорила.

— Я говорила? Нам нужно набрать воды.

— Это… то, что мы сейчас делаем.

— А! Поэтому река. Хорошо тогда. Идеально. Нужно найти ведро.

Алекс подняла брови и опустила глаза вниз, Вигга последовала за взглядом.

— А. — она держала ведро в руке.

— Якоб его нам дал.

— Конечно он дал. Якоб — очень практичный человек. — он позаботился о том, чтобы раздеть все трупы в гостинице, забрать монеты, кольца и всё такое, так что теперь они могли купить еду, одеяла и вещи. Не то чтобы Вигге нужны были одеяла. Она была горячей. Горячей, как тигель Броккра и Эйтри. Погода не собиралась её заморозить. Она бы, вероятно, ушла и оставила ту добычу. Якоб был хорош в том, чтобы думать наперед. Хорош в деталях. Вигга путалась в деталях. Всегда, даже до укуса. «Ты всегда путаешься в деталях, Вигга», — говорила мать.

— Хорошо, — сказала она. — Деньги сглаживают ситуацию. Без них ничего не купишь. Получаются долги и всякое такое.

— Поверь мне, я знаю. На мне до сих пор несколько долгов...

— Хочу поссать. — и Вигга подтянула свою дурацкую херову накидку, отошла от дорожки и присела на корточки в траве.

Алекс моргнула:

— Ты просто собираешься… — Вигга уже спускала штаны. — Конечно, собираешься.

Пара паломников, идущих к реке, теперь пялились на неё.

— С утром! — крикнула Вигга, но они поспешили дальше. — Куда эти жопы намылились?

— Не могу сказать, — пробормотала Алекс, почёсывая затылок. — Может, ты…

— И… вот так. Ха! Не стой под горой, а то тебя смоет… поток! Как когда сыновья Бора убили Имира! Хлещет, как река в половодье.

— Ага. — Алекс уставилась на горизонт. — Настоящий фонтан. Ради такого, несомненно, стоило так много пить.

— Я знала, что так и будет! — и Вигга, задрожав, выдавила из себя последнюю каплю, потрясла жопой, подтянула штаны и ушла, оставив Алекс ковылять позади. — Чего стоим?

— Ты забыла ведро!

— Ага, смотри, оно уже у тебя. — и Вигга хлопнула Алекс по спине, чуть не сбив с ног, и сама удержала за плечи, помогая сохранить равновесие.

Папа сказала присматривать за принцессой Алексией, а Вигга любила Папу. Сколько веселья! Они болтали о том и о сём. Вигга обычно сидела в клетке в это время, но она сидела в клетке большую часть времени и должна была признать — на то были веские причины. Они понимали друг друга. Возможно, обе скучали по своим матерям. Её Святейшество сказала присматривать за принцессой Алексией, поэтому Вигга решила любить принцессу. Если надо присматривать за кем-то, какой смысл его не любить? Получится заноза в заднице. «В жизни и так достаточно боли, чтобы самому выдумывать себе проблемы», — как говаривал Хальфдан. До того, как она его убила.

«Не заглядывай слишком далеко вперед» — так говаривал Олаф. До того, как она его убила. Или она убила его первым? Порядок был как в тумане. Наверное, лучше не смотреть слишком далеко назад. Особенно, если твоя память такая плохая, как у Вигги, и там хранится такое дерьмо, как у неё. Следующий вдох, следующий шаг, следующая еда, следующий секс. Извлекай из моментов что можешь, а затем отпускай. Не копи ореховую скорлупу. Путешествуй налегке, легко как ветер, соскребай грязь обид и сожалений. Оставайся чистой.

— Вигга?

И Вигга поняла, что она снова остановилась. Просто стоит себе, уставившись в грязь.

— Что?

— Мы не должны… — Алекс огляделась. — Привлекать внимание.

— Не могу не заметить, что я — яркая женщина.

— Якоб сказал...

— Якоб прав, — сказала она, шагая дальше. — Ему можно доверять. Клятвы и всё такое. Он как скала. Не так много даёт, но он — человек, который делает то, что говорит. Кровавое прошлое и бла-бла-бла, конечно, но никто из нас не святоша. Кроме брата Как-его-там, я думаю.

— Диаса.

— Правда, что ли? Церковники любят быть святошами. Или, по крайней мере, притворяться. Или, когда другие притворяются. — она остановилась и прорычала. — К херам этого ублюдка Рикарда! От него воняет, замечала? Этот злой смрад! Мёртвая, неправильная и гнилая старая кровь. — она поняла, что стоит над Алекс и плюёт ей в лицо, сделала шаг назад, и попыталась улыбнуться, было трудно из-за пульсирующего комка, этого царапающего царапанья в груди. — Но, знаешь, «можно ненавидеть напарника на вёслах и всё равно грести нормально». — она взяла ведро из безвольной руки Алекс и снова пошла к реке. Эрик так говорил. Она его убила? Или он был одним из тех, кто сбежал? Сейчас трудно вспомнить, всё было в тумане, намеками, шёпотом, обрывками. Вдохни, разожми кулак, и пусть ошибки выпадут, как ореховая скорлупа, и… вот! Ты чиста.

— В конце концов, посмотри на меня. Скольких людей я убила? — Она рассмеялась и обняла Алекс за плечи. — Штабеля. Можно сложить их в холм. В гору. Затмить солнце. — она снова рассмеялась, но слышала, как оно трещит, как будто в любой момент готово перейти в крик. Она боялась, что волчица не спит. Чувствовала её «топ-топ» внутри клетки рёбер, крадущуюся и пускающую слюни, скулящую, умоляющую, чтобы её выпустили.

— Зачем считать, когда прошло какое-то время? Когда ты по уши в крови, какая разница? — она поняла, что слёзы щекочут глаза, и она вытерла их, затем снова рассмеялась и на этот раз сжала кулак тщательней. Тебе придется обсмеять это всё. Ореховая скорлупа. Притворись, что ты чистая.

Вот берег реки, и деревья на солнце на другой стороне, и свет, такой сверкающий на воде, с маленькими мушками, болтающимися в холодном солнечном воздухе, и Вигга сделала глубокий, резкий вдох через нос и позволила себе выдохнуть, и всё было не так уж