Будни самогонщика Гоши (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович

Как утверждал в «Золотом теленке» Остап Бендер, даже из обыкновенной табуретки можно гнать самогон – некоторые любят табуретовку.

Но то была шутка юмора. Развод доверчивых американских туристов. Наверно, в тридцатые годы они были такими же, как сейчас в Москве, покупались на замануху: сэр, купите сувенир «медведь-балалайка-Горбачев-Ельцин-Путин». Мне же нужен промышленный объем. Но без ректификационной колонны. Получается, за оборудованием на все время и за сырьем на первое время придется снова лезть в переход. В холм за рощей Веруна. В объятия к цыганам. Ядрена кочерыжка… Как не хочется!

С тем и вернулся к гостям.

Клай ступил в пиршественный зал походной не слишком уверенной. Мой продукт чистый, жестокого похмелья не дает, но чтоб его выдержать в многолитровых количествах – никакого здоровья не хватит. Мюи с ним. Явно уже поговорила с отцом. И что пора сворачивать визит, и что с замужеством как бы да, а как бы и пока нет, тоже, наверно, объяснила. Хотя, анты – люди простые и прямые. «Свадьба завтра? – Нет… – Убью обманщика!»

Поэтому утащил брента от других гостей, как только выдалась минута.

– Не обижайся, что вынужден просить тебя уехать. Колдуны охотятся на Мюи. А она мне дорога. Увози дочь и береги пуще прежнего. Разберусь – приеду.

Он засопел, не зная, как трактовать мои слова.

– Или оставить тебе Фалька с людьми?

– Фальк в твоем в замке нужен. Степняки могут пройти в тыл и через другое глейство. К вам напрямую. Их много, они жестокие. Но все же не каросские наемники. Крепость штурмовать не приучены. Байк для Мюи не дам. И ты смотри, чтоб она одна нигде не каталась.

Он кивнул, потом обнял меня. Поверил. Пока поверил.

Когда их кхары скрылись вдали, я велел выстроиться своей микро-армии и спустил на нее Нирага. Тот, получивший фитиль размером с бревно за разложение личного состава, оторвался по полной.

Серьезность действа под конец испортил Боб. Он выскочил из замка и пристроился у моей ноги. На каждое обещание Нирага засунуть нерадивого солдата в задницу пырху, пес подверждающе гавкал.

Я взял его за шкирку и повел в замок. За проводами гостей совсем забыл, что на мне еще этот диванный боец. Хоть накормлен?

Встреченная Сая шарахнулась от Биба со страхом.

– Глей! Он стянул свиную ногу из кухни. Пробовали отобрать – укусил повариху.

– И где та нога?

– В нем…

Значит, кормить не нужно. Пес сам питается. Хоть и за мой счет.

Он радостно показал клыки длиной почти в мой мизинец. Это еще детские, молочные зубки.

Буду в городе, зайду к достопочтенному Клецу. Серебра в обмен на золото у меня нет, но пусть в память о прошлых сделках расскажет – как держать в квартире кароссокого волкодава и не быть съеденным.

Но пока я опасался оставить Кирах – из-за степняков.

Шатровый городок прожил на прежнем месте дня четыре после моего первого визита. В очередной раз я увидел начисто обглоданное кхарами пространство, навоз, золу от очагов и мусор. Все. Прибирать за собой кочевники не привыкли.

Признаться, велосипедные вояжи в степь утомили. Не, кататься на байке люблю. Но уж очень много времени потеряно.

Их уход дал гарантированную передышку. На сколько недель или месяцев – не знаю. Пока же приказал старейшинам деревень делать вылазки вглубь степи. Присмотра от пограничной реки – мало. Сам же занялся обустройством образцового капиталистического хозяйства. В Белоруссии такие называют «агрогородок» и организуют чуть ли не в каждом сельсовете.

Майское солнце припекало. Крестьяне снова видели меня в поле и на огородах. Часто – голого по пояс. На самом деле, хрымов у меня много. А выработка на пару рабочих рук ничтожная. Средневековье. Вот нагоню самогона и поставлю форты, и не вдоль реки, а глубже в степь. Насколько сможем прокопать каналы для полива. Земля здесь ничейная, но плодородная. Будет «Поднятая целина» как у Михаила Шолохова. Пока еще там просто «Целина», в честь другого великого литератора СССР – Леонида Брежнева[18].

При виде огромных пространств, обещающих сделать мое скромное глейство самым большим и богатым в королевстве, я чувствовал, что внутри меня живет не только Биб. Больше места заняла ненасытная жаба. Та, что вынудила ехать с брентом продавать ему нир и до сих пор не позволяющая остановиться.

Зато Мюи будет чем гордится, когда выйдет, наконец, за меня замуж. И Бобику найдется где побегать.

У рощи Веруна кхары остановились. Стояла теплая июньская ночь. В России декабрь и наверняка – дубак. Я взял одежду потеплее.

– Нил, Лакун! Несите угощение.

Хрымы сняли корзинки с продуктами с телеги, но сами боялись даже шаг ступить к роще. На глея, своего господина, смотрели с ужасом и восхищением, насколько разобрать при свете звезд.

Я потащил вкусняшки в кусты.

– Биб! Зови Создателя.

– Так ночь, опочивает он.

– Ладно…

Корзины я все же расставил. Там пироги с капустой и с грибами. А также очень вкусные с первыми лесными ягодами. Здесь все рано созревает. Читал – в Израиле успевают снять два урожая, когда в России один. Посмотрим, что тут можно.

– С чем пожаловал, внук Ивана?

Сзади гавкнул Бобик, охнули хрымы. Мало того – пришли в логово грозного бога. Так еще сон его потревожили!

– Подношение принес тебе, Верун. Угощайся на здоровье. Прости, что ночью. Не знаю, что на той стороне.

– Эх, люди… Не цените простые радости: сесть на травку, преломить хлеб. Все спешите, толкаетесь. А то и убиваете друг дружку.

Прав он. На сто процентов.

– Верно говоришь, Верун. Но только мой дом – и там. Надо мне кое-что в нем. Да с родителями связаться, узнать – как у них, что. И пусть знают, живой их сын.

Божество сняло тряпицу с первой корзинки и принялось уписывать пирог. Запах жареных грибов и кислой капусты перебил ароматы цветения.

– Гладко говоришь. Ну ладно, проходи. Только помни, никаких животных!

А стоило бы привести жеребца и пяток кобыл. Ну, нет – так нет. Я вернулся к телегам. Трое хрымов и два воина ждали меня, и без ПНВ было заметно – им чертовски неуютно.

– Можете перегнать телеги на ту сторону дороги. Кхаров отпустите пастись. Ждать. Вернусь дня через три.

Знать бы заранее, что так не выйдет…

Я натянул свитер и куртку. Передвинул кобуру с ТТ на пузо. Накинул ремень ППС на шею, взял его наперевес. Нож на поясе. Рембо отдыхает! Хорошо – зеркала нет. А то бы на себя глянул и перепугался.

Чего, собственно, дергаюсь? Ну не станут чавелы держать засаду месяцами. Тем более, совсем не уверены они – я ли стал причиной исчезновения двух их бойцов.

Та-ак. Важно список не забыть. Баки – десять штук по 50-100 литров. Змеевики. Трубы, фитинги. Другие емкости. Термометры, манометры, весы. Рожь – центнера два пока, но лучше три. Дрожжи. Моющие средства. Спиртометр. И еще десяток пунктов. Ежа рожу, пока тачкой перетаскаю от прохода к возам.

Я попрощался с Веруном. Тот сложил в одну корзинку остатки еды и исчез. По прожорливости составит компанию Бобику. Нашел тележку, припаркованную у самого перехода.

Ну… пошли.

– Биб! Вперед на два шага и все осматривай. Люди, странные предметы.

– Какие предметы, хозяин?

– А я знаю? Такие, которых раньше в сарае и в доме не было. В наш с тобой первый поход.

– Ищу.

Ладонь на теплую землю холма. Проход открылся. За ним – стальная дверь. Открываю.

– Биб! Вперед!

– Да, хозяин.

В сарае темнотища – хоть глаз выколи. Мороз такой – будто в морозильную камеру лезу. Серо-белая картинка, которую видит призрак, для меня привычна. Стеллажи, верстак. Аппараты-кормильцы, инструменты. В маленькое окошко пробивается слабый ночной свет.

Что на полу? Капканы, мины? Нет, только пыль.

Делаю шаг, потом второй.

– Какой-то волосок, хозяи…

Подвал тонет в грохоте взрыва.

Исполинская кувалда лупит в голову и в грудь, отбрасывая назад. В лицо, в глаза впиваются тысячи осколков.