Пол Кемп - Богорождённый

Заросшая дорога, по которой они шли, проходила между двумя вязами, образовавшими своего рода естественные ворота. Сэйид услышал голоса, раздающиеся в центре деревни, гул радостных разговоров, пронизанный смехом и периодическими весёлыми возгласами.

— Собрание хибар, — сказал Зиад, презрительно разглядывая деревню. Его хорошее настроение уже исчезало. Наверное, голод начал возвращаться. — Пахнет крестьянами и дерьмом.

В открытой двери промокшего сарая стоял пастуший пёс, смотрел на их, обнажив клыки. Коты Зиада посмотрели на него в ответ, проходя мимо, и пёс поджал хвост и отступил в сарай.

Казалось, вокруг не было никого. Сэйид уже собирался объявить об их прибытии, как было принято, когда из–за забора выбежал мальчик лет, наверное, десяти в слишком большом для него плаще, наброшенном поверх домотканной одежды. Не поднимая глаз, он прицокнул на тощую овцу, которая следовала за ним. Заметив Сэйида и Зиада он застыл, всего в десяти шагах от них, но совсем в ином мире. Овца, опустив голову под дождём, подошла к нему и заблеяла.

— Хо, парень, — сказал Сэйид, поднимая руку в приветствии.

Сонные глаза мальчишки широко распахнулись. Сэйид и Зиад, должно быть, показались ему призраками, явившимися из сумрака.

Сэйид попытался казаться безвредным, несмотря на свои доспехи, меч, неухоженные волосы и бороду.

— Не нужно нас боя…

Мальчик развернулся и побежал к центру деревни, оскальзываясь в грязи.

— Мама! Мама!

Овца слепо засеменила за ним.

— Полетел обратно в гнездо, маленький птенец, — тихо сказал Зиад, и Сэйид знал, что тон брата обещает кровопролитие. — Рядом хищники.

Они последовали за воплями мальчишки к центру деревни. Местные коты и собаки бросались прочь при приближении Сэйида, Зиада и их кошек. Тощий скот мычал и блеял в своих загонах, когда они проходили мимо.

Впереди показалась середина деревни. Под кроной большого вяза стоял поднятый над землёй досчатый помост и колокол на высоком столбе. Казалось, там собрались все жители деревни. Женщины, дети, мужчины сидели на сиденьях из пней или стояли, глядя на помост, где находился крупный, тучный мужчина с реденькими усами, сжимая что–то перед собой. Расшатанная повозка коробейника стояла рядом, по–прежнему запряжённая крупным седеющим мулом. Некоторое из сельчан с улыбкой изучали товары в повозке.

Мальчик, которого напугал Сэйид, стоял на краю собравшейся толпы. Перед ним опустилась на колени женщина, вероятно, мать. Мальчик указывал на Сэйида и Зиада. Его овца щипала траву.

— Видишь! Я же сказал, пришли другие странники! Видишь?

К Зиаду и Сэйиду устремились дюжины вопросительных взглядов. Глаза раскрылись шире, завидев мечи братьев и их неухоженный внешний вид.

Братья прошли к собравшимся крестьянам. Толпа сомкнулась, ожидая их, переминаясь, дети спрятались за родителями.

Торговец на помосте поклонился, сняв шляпу.

— Минсер Коробейник к вашим услугам, добрые сэры. Эта прелестная деревня зовётся Фэйрелмом. И если мне позволено будет говорить за этих добрых людей, мы рады видеть вас.

Крестьяне не стали повторять его приветствие.

Сэйид не стал кланяться в ответ. Его взгляд обшарил селян, выискивая тех, кто мог представлять опасность. Он не заметил никого подозрительного.

— Меня зовут Сэйид, — сказал он. — Это мой брат, Зиад.

Их чужеземные имена вызвали озабоченный шёпот в толпе.

— Доброго вам здравия, — сказал Минсер. Мгновение он ожидал ответного приветствия, которого не последовало, и молчание братьев, казалось, застало его врасплох. Он оглядел крестьян, вероятно, надеясь, что заговорит кто–нибудь из них, но все молчали. Он прочистил горло.

— Ох, да, доброго. Что заставило вас странствовать по сембийским равнинам под этим тёмным небом? На равнинах небезопасно, хоть вы и похожи на людей, знакомых с мечом не понаслышке.

— Мы простые странники, — сказал Зиад.

— Просто проходим мимо, — добавил Сэйид. — Разве не существует традиции предлагать путешественникам кров и угощение?

Никто не предложил ни того, ни другого. Взгляды опустились к земле. Тишина загустела. Наконец, заговорил мальчонка, которого они испугали.

— Странные у вас кошки.

Деревенские нервно засмеялись.

— Они и сами странные, — сказал мужской голос где–то в конце толпы.

Зиад напрягся, наклонил голову.

— Кто это сказал?

Сэйид взял его за руку, но Зиад вырвал её.

Никто ему не ответил.

— Кто это сказал? — повторил Зиад. — Похоже, в этом вонючем нагромождении хибар принято грубо говорить с незнакомцами.

Последовало много гневных взглядов, но люди молчали, пока женщина в стороне не заметила:

— И кто сейчас говорит грубо?

Сэйид и Зиад повернулись, чтобы увидеть, как к толпе идёт высокая, крепко сбитая женщина с длинными рыжими волосами. Сэйид посчитал бы её привлекательной, если бы по–прежнему чувстовал такие вещи.

Коты у ног Зиада зашипели на женщину, когда она приблизилась, и она замерла, глядя на этих существ.

— Следи за языком, женщина, — сказал Зиад. — Иначе…

Ладонь Сэйида на плече брата прервала угрозу, которую он собирался сказать, но женщина поняла, куда он клонит, и не стала отступать. Она упёрла руки в бедра и выдвинула подбородок.

— Иначе что, добрый сэр?

— Элли, — сказала другая женщина в толпе, небольшая, похожая на мышку, с гривой распущённых чёрных волос.

— Нет, Ана, — произнесла Элли, разгневано глядя на Зиада. — Говорите, что собирались, сэр.

— Да, иначе что? — сказал другой мужчина.

На лицах большинства крестьян появилось слегка враждебное выражение, хотя некоторые казались напуганными. Дети в толпе, почувствовав возросшее напряжение, глядели на происходящее широко открытыми, полными страха глазами.

— Ну, ну, — произнёс Минсер Коробейник, спускаясь с помоста, тяжело дыша от усилий, требовавшихся, чтобы нести его жирное тело. Толпа расступилась, позволяя ему пройти. Он улыбался фальшивой, пустой улыбкой, раздражавшей Сэйида. — Обстановка накалилась без всякой видимой причины. Могу вас уверить, добрые сэры, что по части гостеприимства с Фэйрелмом не сравнится ни одна другая деревня.

— Наши дома не хибары, — сплюнул крупный бородатый мужчина в передней части толпы. Его заявление встретили согласными кивками.

— И женщинам нашим угрожать на надо, — добавил второй.

Минсер сделал величественный жест, как король, позволяющий удалиться. По лбу его катился пот.

— Ну конечно нет! И я уверен, эти люди не имели в виду ничего дурного! Они всего лишь оговорились.

Коты выстроились перед Зиадом, холодно разглядывая Минсера. Взгляд коробейника упал на них, на Зиада, снова вернулся к котам. Он нервно облизал губы.

— Да, ну, хм, может быть вы двое могли бы объяснить, что привело вас в Фэйрелм? Если эти добрые люди могут вам помочь, уверяю, они обязательно так и поступят. Без всякого повода. И если нет, что ж, тогда вы можете пройти мимо. До вечера ещё далеко, и сейчас самое подходящее время продолжить путешествие.

Среди деревенских раздался гул согласных возгласов.

Зиад напрягся, подался вперёд, пристально глядя на Минсера.

— Это ещё что?

— Что — это? — спросил Минсер.

— У тебя на шее, что это?

Зиад двинулся к коробейнику, который чуть не упал, попятившись от него. Толпа сделала шаг вперёд, но и только. Сэйид положил ладонь на рукоять меча.

Зиад схватил цепочку на шее Минсера и с силой дёрнул, оборвав её.

— Сэр! — воскликнул Минсер, лицо которого густо покраснело.

Зиад поднял цепчку перед собой. На ней висел медальон, медальон с изображением розы и солнца. Коты подступили ближе, собрались у ног Зиада. Тон Зиада был достаточно острым, чтобы пронзить кожу.

— Где ты это взял?

Коробейник выпятил грудь.

— Это не ваше…

Зиад схватил его за рубаху и подтащил к себе. Брат был куда сильнее, чем можно было предположить по его худой фигуре.

— Где ты это взял, коробейник?

— Отпустите его, — сказала Элли, и по толпе прошёл разгневанный шёпот. Они придвинулись ближе.

— Да! Отпустите его!

Коты у ног Зиада выгнули спины, зашипели, показали клыки. Сэйид подошёл к брату, сверкая холодным взглядом.

— Держитесь подальше, — приказал им Сэйид.

— Говори, Минсер, — потребовал Зиад. — От этого зависит твоя жизнь.

— Моя жизнь? — забормотал напуганный коробейник. — Вы мне угрожаете?

— Говори! — приказал Сэйид, не отрывая взгляд от толпы.

— Я получил… получил это в аббатстве.

Рука Зиада загребла в кулак ещё больший кусок рубахи. Его голос был напряжён, как тетива лука, глаза вглядывались в лицо Минсера.

— В аббатстве Розы?

Минсер помешкал, кивнул, его взгляд бегал от Зиада к Сэйиду.