Джон Толкин - Властелин колец

634

В одном из писем читателям (1962 г., П, с.323) Толкин пишет: «Возможно любить сразу нескольких особ противоположного пола, только по–разному и с разной силой. Не думаю, чтобы чувства Эовейн к Арагорну сильно изменились, когда всем стали видны его истинные власть и величие… она могла продолжать любить его по–прежнему — любить и восхищаться…» На удивление читателя — не слишком ли быстро созрела любовь Фарамира и Эовейн? — Толкин отвечает: «В периоды великих тревог чувства и решения созревают быстро… к тому же речь идет вовсе не об эпохе «придворной любви» с ее претензиями; мы имеем здесь дело с культурой более примитивной (т.е. менее испорченной) и более благородной… Думаю также, что Вы несправедливы к Фарамиру. Отец подавлял его — но не так, как может подавлять сына гордый и суровый отец в обычной семье: Фарамир чувствовал себя перед Дэнетором так, как мог чувствовать себя какой–нибудь нуменорец перед владыкой одного из нуменорских государств. У него не было ни сестры, ни матери (Эовейн тоже росла сиротой), а брат относился к нему немного «по–командирски». Фарамир привык уступать и не высказывать вслух своего мнения; при этом он имел дар управлять людьми — таким даром обычно наделены те, чьи мужество и решительность видны всем, но кто в то же время скромен, благороден и справедлив даже в мелочах, а также добр и милосерден. Я думаю, что Фарамир очень хорошо понимал Эовейн».

635

Арагорн произносит эти слова на Квэнии.

636

В письме к одному из читателей ВК Толкин пишет (1963 г., П, с.323–324): «Разумеется, я не вдаюсь в подробности того, как именно Арагорн, в роли Короля Гондора, будет править государством. Но в книге ясно дается понять, что сражений было еще много и в первые годы правления Арагорна на восток высылалась не одна военная экспедиция. Главными военачальниками после Арагорна были Фарамир и Имрахил, и один из них, естественно, становился военным главой государства на время отсутствия Короля. Нуменорский король был монархом и обладал властью принять окончательное и не подлежащее обсуждению решение в любом спорном случае; он правил государством в рамках древнего закона, осуществляя и интерпретируя этот закон, но не изменяя его. Между прочим, даже у Дэнетора имелся Совет, на котором в случае рассмотрения спорного вопроса внутригосударственной политики Дэнетор должен был по меньшей мере выслушивать то, что говорили князья провинций и военачальники. Арагорн восстановил Большой Совет Гондора, в котором Фарамир, остававшийся по праву наследования Наместником (т.е. представителем Короля во время его отлучек за пределы страны или во время болезни, а также в промежутках между смертью одного монарха и коронацией нового), стал Главным Советником Короля».

637

По–видимому, Миндоллуин по аналогии с Менелтармой, священной горой Нуменора, — являлся местом, где короли Гондора совершали службу Единому. О том, что могла представлять из себя эта служба в Нуменоре, в чем выражалась, можно только догадываться; по крайней мере, очевидно, что на Менелтарме приносили что–то вроде «бескровных жертв» Единому, причем обращаться к Нему с благодарением могли не только Короли, но и обычные нуменорцы. В письме к Р.Муррэю от 4 ноября 1954 г. Толкин пишет (П, с.204): «Нуменорцы начали в мире новое и великое благое дело — и начали его как монотеисты; однако, как и у Иудеев… у них было только одно место для «поклонения Богу» — вершина горы Менелтармы, «Столпа Небес» (название это не было метафорическим, поскольку они не считали небо обителью Бога). Гора эта находилась в центре Нуменора, но ни храма, ни особых молитвенных зданий на ней не было, поскольку с храмами у нуменорцев были связаны далеко не самые лучшие ассоциации». И далее в том же письме (с.206): «Гондор унаследовал от Нуменора ненависть к Саурону, дружбу с эльфами, знание об истинном Боге… Но святилище Бога на Горе исчезло с лица земли, и настоящей замены ему не было. Также, когда пришла в упадок династия королей, утратили гондорцы и свой эквивалент «священства» (Король и священник в понятии нуменорцев были неразделимы). Поэтому, хотя Бог (Эру) был основой «светлой» нуменорской философии <<Были и «злые» нуменорцы, последователи Саурона, но о них в ВК говорится лишь намеками; страшные Короли, ставшие потом Назгулами, или Кольцепризраками, из их числа. — Прим. автора.>> и главным фактором, определявшим понимание истории в Нуменоре, — во времена Войны за Кольцо у Него не было в Средьземелье ни культа, ни святилища. Эта разновидность «негативного» знания истины была характерна для всего Запада в целом и для всей той области, что находилась под влиянием нуменорцев: здесь отказывались поклоняться чему бы то ни было «сотворенному», и прежде всего — «черным властелинам», демонам из числа слуг сатаны, будь то Саурон или кто–нибудь другой; дальше, однако, дело почти не шло. Как мне кажется, у них не было просительных молитв к Богу, зато они сохранили привилегию благодарить Его… Позже выяснится, что на Миндоллуине, по–видимому, было особое «святилище», куда могли подниматься только Короли; согласно древнему обряду, они приносили там от имени своего народа благодарение и возносили хвалы. Но обычай этот был позабыт. Его обновил только Арагорн… Подразумевается, что с восстановлением линии королей–священников (потомков Лутиэн Благословенной, Эльфийской Девы) (см. прим. к этой главе, ниже, …Арагорн, Король Элессар, обручился с Арвен Ундомиэль…) службы Богу возобновятся и Его Имя (или одно из наименований) будет слышаться чаще. Но пока длится в Средьземелье нуменорское владычество, храма Истинному Богу в нем не воздвигнут».

638

В письме к Р.Муррэю от 4 ноября 1956 г. (П, с.204) Толкин пишет: «История о них [[нуменорцах]] и Арагорне представляет собой миф, плавно переходящий в Историю, где владычествуют люди; Тень, конечно же, в том или ином виде появится снова (как недвусмысленно предсказывает Гэндальф), но никогда уже (разве что перед Последним Концом <<Имеется в виду предсказанное в Откровении Иоанна (Апокалипсисе) пришествие Антихриста, который явится незадолго до конца света и будет человеком из плоти и крови.>>) злой демон не воплотится как реальный враг, как существо из плоти и крови; он будет направлять людей по своим путям и создавать из людей всевозможные помеси полузлых и несовершенно–добрых людей… а также наводить сумерки сомнения — такие ситуации он любит больше всего (их можно наблюдать уже и во времена ВК…): это станет (и уже стало) нашей — более трудной, чем у них (героев ВК. — М.К. и В.К.), — судьбой. Но если представить себе людей, живущих в мифологическом времени, где зло по большей части существовало в воплощенном виде, людей, для которых физическое сопротивление этому злу было главным выражением их преданности Богу, — то, полагаю, все «добрые» люди этого мифологического времени будут именно такими, какими их изобразил я: они будут сконцентрированы на «негативной» стороне истины, т.е. на сопротивлении лжи, в то время как истина будет являться им более в образах истории и философских категориях, нежели в формах религиозных». В письме в издательство Houghton and Mifflin (1955 г., П, с.220) Толкин пишет: «…единственная критика, которая меня серьезно обеспокоила, — это замечание, что в Средьземелье якобы «нет религии» (и «нет женщин» — но это не так важно, да и неправда). Это мир «естественного богословия», где господствует единобожие. Здесь нет ни церквей, ни храмов, ни религиозных обрядов и церемоний — но эта странная деталь является просто–напросто частью изображенного мной исторического климата. Отсутствие храмов найдет себе исчерпывающее объяснение, если будет опубликован Сильмариллион и другие легенды ПЭ и ВЭ (а это теперь вполне вероятно). Сам я христианин; но Третья Эпоха — мир не христианский». См. также прим. к гл.5 ч.4 кн.2, Наше Предание делит людей на Западный, или Горний, Народ и… на Обитателей Сумерек.

639

Кв. «Я нашел его!». Двойное «у» означает в данном случае долготу звука.

640

Брак Арагорна и Арвен имеет глубочайшее символическое значение. Это последний союз между людьми и эльфами перед тем, как эльфы сходят с исторической сцены Средьземелья. На протяжении всей трилогии связь с эльфами, уподобление эльфам, тяга к эльфийскому, дружба с эльфами имеют в ВК особый смысл. КД пишет об этом в своем справочнике, в статье под названием «Эльфийское; категория эльфийского» так: «Согласно замыслу автора, эльфы играют в вымышленной мифологии Средьземелья роль расширенной метафоры, призванной отобразить один из ключевых аспектов человеческой природы. «Проблема эльфийского» в человеческой жизни была для Толкина центральной. Как и гномы с хоббитами, эльфы «частично представляют людей»» (письмо к М.Уолдмену, 1951 г., П, с.146).