Андрэ Нортон - Порт погибших кораблей

И существо это самка. Когда-то на ней, должно быть, была одежда, но теперь от нее осталось несколько висящих на поясе клочков. Эти клочки прикрывают живот. На голове длинные спутанные волосы, они покрывают лицо и плечи. Вообще лицо так закрыто волосами, что я не могла разглядеть его черты.

Но вот существо откинуло голову, раскрыло пасть и испустило вопль, как голодный зверь. Кожа плотно обтягивала кости его черепа, зубы оставались оскаленными, даже когда рот был закрыт.

Я крепче сжала свое оружие. Голова существа чуть повернулась. И я обнаружила, что не могу ни напасть, ни отступить. Тем не менее я знала, что оно меня заметило. Руки его поднялись, а пальцы-когти со сломанными ногтями потянулись к моему горлу.

Существо прыгнуло вперед, и мне пришлось ударить его своим прутом. Удар пришелся по руке существа, которая тотчас обвисла. На этот раз существо не завопило. Напротив, оно заговорило, хотя слов я не могла понять. Потом оно остановилось и стало обходить меня.

Я тоже повернулась, продолжая наблюдать за ним. Ясно, что несмотря на рану, оно не намерено отказаться от охоты, потому что роли между нами распределились именно так: оно охотник, а я добыча. Уйдя из Эсткарпа, я встречала морские и воздушные существа, непривычные для северных земель. Но это еще необычней: существо напоминает человека, но я не могу себе даже представить, чтобы женщина моего племени превратилась в нечто подобное.

Оно рявкнуло. Я видела, как чуть согнулись его плечи, и поняла, что оно готовится к новому нападению. На этот раз я двинулась навстречу, со свистом размахивая своим прутом. Второй мой удар пришелся по плечу раненой руки.

Оно закричало и попыталось отвести раненую руку, а пальцами другой руки старалось дотянуться до меня, но неверно рассчитало расстояние. Я снова подняла прут…

На этот раз существо отступило в тень. Оно издавало звериные звуки, среди которых слышались похожие на слова. Я сделала решительный шаг вперед, оно снова отступило, попятилось к камням, из которых вышло, споткнулось об один из камней и упало на колени.

Тряся головой, оно ухватилось за камни, чтобы подняться, но, казалось, силы его оставили. Оно неподвижно застыло. Голова откинулась, и теперь стало видно его лицо. Я увидела слезы на худых щеках. Прижавшись плечом к камню, существо протянуло здоровую руку, но не угрожающе, а словно просило о милосердии или помощи. Долго мы смотрели друг на друга, потом оно отползло в сторону, ближе к камням.

Дышало оно прерывисто, прижимая руку к костлявой груди. Дважды немного приподнимало голову, смотрело на меня запавшими глазами, и оба раза произносило что-то похожее на слова.

Голова в спутанных волосах откинулась, грудь поднялась раз, другой, и существо застыло. Я ждала, но оно не шевелилось. Тогда я приблизилась к нему. Я и раньше ощущала зловоние, но сейчас оно усилилось стократно, и я не могла заставить себя прикоснуться к неподвижному телу. Близость к нему вызывало тошноту, я с трудом подавляла рвоту.

Обогнув эту жалкую пародию на женщину, я приблизилась к груде скал, откуда она появилась. В ней оказалось темное отверстие, похожее на вход в колодец. Около него зловоние стало еще сильнее. Однако я заметила нечто привлекшее мое внимание.

Между камнями виднелось слабое сияние, которое нельзя было объяснить лунным светом. Источник его находился внутри груды камней. Трудно поверить, чтобы у этого мертвого существа был источник тепла, костер. Но я понимала, что такое сокровище стоит риска, и потому решилась войти.

Я осторожно поднялась на камни и остановилась у входа. Вонь стала невыносимой, однако, заглянув внутрь, я действительно увидела свет. Я протиснулась в отверстие. Вой ночного ветра, который разбудил меня, продолжался, время от времени сменяясь тишиной. В один из таких моментов я заползла в берлогу, прислушиваясь к малейшим шорохам, опасаясь, что в ней может оказаться второй обитатель.

Камни здесь плотно прилегали друг к другу, образуя лестницу. Они выдержали вес моего тела. Я миновала входной туннель и оказалась в комнате. То, что это именно комната, свидетельствовали плоские стены и плотно пригнанные друг к другу блоки. Действительно, это были остатки какого-то сооружения, превращенные в логово. На полу стоял цилиндр, сделанный из металла и стекла. От него исходил свет.

Цилиндр стоял рядом с грудой веток с кустов и обрывков сетей-паутины, которую я видела на скалах. В этом грязном гнезде лежало что-то сморщенное. Я взглянула и быстро отвернулась. Охотница была в этом логове не одна. Это останки ребенка!

Я торопливо схватила лампу и выбралась наружу. Мысли мои пришли в смятение. Я не могла поверить, что женщина жила такой жизнью зверя. Что привело ее в это логово вместе с ребенком? Из какого она народа?

Снаружи я поставила лампу на землю, обнаружив, что свет можно уменьшить, если нажать на кнопку сбоку у основания. И занялась делом, которое не могла оставить незаконченным.

Хотя мне было очень неприятно, но я заставила себя втащить женщину в отверстие. У меня не было веревки, чтобы спустить ее, поэтому я просто столкнула тело на пол этой древней комнаты. Потом заложила камнями вход. Работая, я плакала: мне было жаль эту женщину. Привалив последний камень и запечатав таким образом могилу, я достала амулет Ганноры. Он не светился, но был теплым. Я провела им вдоль груды камней.

— Да возвратится прах к праху, — вспомнила я слова, которые когда-то слышала. У меня никогда не было близких людей, я сирота, приемыш. И те, с кем я жила, меня никогда не встречали радушно. Почему смерть этого ужасного существа, с которым у меня нет никаких связей, так меня тронула?

— Пусть внутренняя искра, которая есть жизнь, вернется к тому, кто зажег ее. Пусть ту, что лежит здесь, ничто не беспокоит. И пусть та, кто покровительствует женщинам, ласково встретит ее у последних врат и приведет в Дом Мира!

У меня в руках вспыхнул амулет, голубой свет его, казалось, проник сквозь щели в камнях, как живительный дождь насыщает ждущее семя. Потом свет от амулета Ганноры погас, я стояла у груды камней. Над головой загорелась утренняя звезда.

Не только камни свидетельствовали, что здесь не всегда была пустыня. Небо посветлело, и я смогла разглядеть местность. На равнине видны были и другие развалины. Но только груды камней, изъеденных непогодой. Невозможно было догадаться ни о первоначальной форме древних зданий, ни их назначении.

Мне больше не хотелось искать здесь жизнь. Я была уверена, что та, кого я здесь нашла, была одна и страдала от голода и безнадежности. Возможно, она, как и я, оказалась здесь после крушения на море, была выброшена на берег без всякой надежды на спасение? Может, она даже с того корабля, который мы нашли? Узнать теперь невозможно.