Карина Шаинян - Че Гевара. Книга 1. Боливийский Дедушка

– Я не знаю, чего они хотели, – пробормотала Юлька, сердито выдирая руку. – Я тут не причем, я этого не придумывала!

Сергей задрал брови.

– А что придумывала?

– Ну, всякое, – Юлька потупилась и покраснела. – Но я же это выдумывала! Просто представляла! И не такое совсем! Просто фантазировала…

– Просто фантазировала. И письмо, конечно, тоже плод твоего воображения.

Юлька зажмурилась и сморщила нос, чувствуя, как от стыда горят уши.

– Я просто так написала. Ну, не просто так. Я подумала, а вдруг ты захочешь со мной снова встретиться.

– Ну, захотел. Поздравляю.

– Извини, – проговорила Юлька. – Я пойду, ладно?

– Мы сейчас оба пойдем, – ответил Сергей. – Поедем. Ко мне. И подробно побеседуем о твоих фантазиях…

– Тебе не понравится, они не эротические, – с вызовом буркнула Юлька.

– Не переживай. В моих глюках тоже эротики маловато.

– Ка… каких глюках? – опешила Юлька. – Я не… О черт! – она в панике взглянула туда, откуда доносилась очередная боливийская мелодия, и схватила Сергея за руку. – Слушай, я не нарочно. Глюков больше не будет, забудь. Я не знала. Я не хотела так, я просто придумывала, думала, что это забавно, просто прикалывалась сама с собой… Черт, черт, надо же, прости…

– Да что…

Сергей не успел договорить – Юлька развернулась и побежала прочь.

– Пойти что ли индейцам морду набить? – задумчиво спросил Сергей сам себя. – Нет, смысла нет, только в ментовку зря попаду.

Галерея постепенно наполнялась людьми. Сергей бродил по залу со стаканом виски в руке, перекидываясь ничего не значащими словами с посетителями. Сказал пару фраз какому-то журналисту. Расцеловал перед камерой панкующих двойняшек в россыпях булавок, блондинку и брюнетку, терпеливых натурщиц, с которых он рисовал свою версию Евы и Лилит. В общем, по настоянию Матвея старательно, хоть и без энтузиазма, работал лицом. Юлька не пришла, он одновременно и сожалел об этом, все-таки Юлька была на редкость живописна и украсила бы любое сборище, и радовался: неизвестно, какие выходки остались у нее в запасе. Семья Сергея опаздывала – то ли мама никак не могла собраться, то ли брат по обыкновению нашел самую глухую пробку в городе. Наконец они появились, и Сергей облегченно вздохнул – искреннее удовольствие родителей и чуть ехидное веселье далекого от искусства брата разбавляли чересчур богемную, на вкус Сергея, атмосферу выставки. Мама вплыла в зал, опираясь на руку мужа. Отец настороженно посматривал по сторонам, вглядывался в лица посетителей, пытался понять реакцию публики. Сергей с легкой болью подумал, что первый провал обошелся отцу дороже, чем ему самому. Подхватив пару бокалов, он двинулся навстречу. За спинами родителей, весело ухмыляясь, маячил младший брат.

– Ну как? – спросил Сергей, кивая на зал.

– Куча народу, – сказал Илья, озираясь. – Что они здесь забыли?

Сергей попытался отвесить брату подзатыльник, но тот привычно увернулся.

– Я старый сисадмин и не знаю слов любви, – ухмыльнулся он. – Но, кажется, это круто. Мне что, начинать гордиться?

– Давно пора, мелкий. Куда исчезла мама?

– Высматривает тебе невесту, как всегда, – ответил отец. – Я смотрю, в этот раз у нее большой выбор. Где ты находишь столько интересных девушек? Поделился бы с братом!

– Пока мелкий считает, что самая интересная часть девушки – это ее компьютер, делиться с ним бесполезно. Да и они как-то сами… – рассеянно ответил Сергей и оглянулся. – О, черт. Ее надо остановить… Пойдем, мам, я тебе покажу самое лучшее, – сказал он, подходя.

– Очень милая девочка, – сказала та, рассматривая Юлькин портрет. Двигаться с места она не собиралась, и Сергей обреченно встал рядом. – Экзотическая, но милая. Твоя знакомая?

– Мама, она выпила пять литров моей крови и хотела еще! Я не сомневался, что она тебе понравится.

– Делаешь вид, будто я какая-то гарпия, – чуть обиженно проговорила она. – А я просто…

– Просто хочешь, чтоб я остепенился и завел себе счастливую семейную жизнь, я помню. Не дуйся, мам, – он наклонился и чмокнул ее в щеку, – в другой раз.

– Я уже десять лет слушаю про другой раз.

– Ну так пора бы привыкнуть…

Он не успел договорить – налетел Матвей, подергиваясь, ухватил Сергея за рукав и потащил в сторону.

– Слушай, – жарко зашептал он, – какой-то тип завис у твоих коней в самолете и стоит там уже пятнадцать минут. Промаршировал прямо к ним, ни на что больше не смотрел.

– И что?

– А то! Пойди, поговори с ним хотя бы!

– Сам поговори, твоя работа.

– Какая работа, если ты их продавать не хочешь? Давай, давай, – Матвей подпихнул его под локоть.

Человека, завороженного картиной, звали Алекс Сорокин. Он выглядел на удивление невзрачно, настолько серо, что Сергей даже не мог уловить черты его лица – они как будто расплывались, ускользали, так что невозможно было ухватить суть. Это слегка беспокоило художника и заставляло держаться настороже. Но Алекс умел сразу расположить к себе. У него была бледная вежливая улыбка и беззащитные серые глаза, в которых мелькала легкая растерянность, Сергею сразу захотелось оберегать его от зубастых завсегдатаев и всячески брать под крыло, чтобы бедняга не потерялся в толпе снобов. Художник даже потянулся покровительственно похлопать Алекса по плечу – и с легким удивлением обнаружил, что вообще-то его собеседник не так уж мал ростом, как кажется – не намного ниже его самого. Убрав руку, Сергей с жаром принялся рассказывать о рейсе из Каракаса в Майами.

– Я вижу, вы много знаете о Че Геваре, – уважительно заметил Алекс.

– Больше, чем хотелось бы, – ответил Сергей, отхлебывая из стакана. – Я даже знаю, зачем он на самом деле устроил заварушку в Боливии.

– О! – неопределенно воскликнул Алекс, моргая. Сергей ухмыльнулся. Чертик, взбудораженный выпитым на голодный желудок виски и наивным видом собеседника, толкал его под руку, хотелось хулиганить.

– Че хотел дойти до одного старого монастыря и разбудить там революционного мегатерия, – заявил Сергей. – Это такой гигантский ленивец, – пояснил он и с изумлением увидел, как с его собеседника сваливается серенькая вежливая маска, и под ней проступают иные, намного более жесткие черты.

– Откуда вы знаете? – взвизгнул Алекс, но тут же взял себя в руки и вновь заулыбался дружелюбно и чуть растерянно, как человек, который подозревает, что его разыгрывают. – Интересная версия, – сказал он. – Сами придумали?

– У меня были видения, – пояснил Сергей с загадочной улыбкой и покачнулся. – Видения, – он помахал пальцем под носом Сорокина. – Я художник, мне положено…

В глазах у Сергея плыло, и он не заметил, как невинные глаза Алекса хищно сощурились, будто высматривая цель.