Павел Буркин - Последний Храм

Лендгрейв прошел вдоль недлинной шеренги. Все эти люди знали, на что шли, бросая вызов всемогущей Темесе. Все вместе и каждый по отдельности они сделали выбор, и тем самым стали для него близкими друзьями. Теперь предстояло вести их на смертельно опасное дело, и никто сейчас не скажет, сколько из них доживет до рассвета. И все-таки выхода не было: если не вырваться из огромной мышеловки, в которую обратилась Конфедерация…

— Слушайте меня все! — чуть помедлив, начал он. — Мы дошли до Медара, нас ждет порт и корабль. Но наших друзей, отправившихся в город на разведку, предали и схватили. Скорее всего, враг уже знает, что мы здесь, без боя к кораблям не прорваться. Дальше со мной идут только добровольцы, остальных отпускаю по домам: скажете, что убежали от бунтовщиков, вас и пощадят.

Строй не шелохнулся. Кто-то из пикинеров дернулся было, но тут же замер, втянувшись обратно.

— Хотели бы, давно бы ушли! — усмехнулся могучий усатый пикинер. — Жаль, правда, с такими же, как мы, солдатами…

— Не волнуйтесь, — усмехнулся Лендгрейв. — Солдаты в Медаре только на границе. Два полка в городе — церковное воинство, подчиняющееся Примасу и Тельгаттее. Набирают их из всякого отребья: пуладжей, сантахов, тельгатеанцев, контарцев… И это весьма странно, ведь формально Медар принадлежит Темесе, а не Тельгаттее.

У солдат отлегло от сердца. Не то чтобы было жалко жадную и глупую Темесу, но чужая армия в одном из городов Семиградья не радовала никого. Правительство никогда не решится шугануть наглых попов, но они-то не правительство! Теперь никто не сомневался, что поступают правильно. И Лендгрейв, отметив исчезновение сомнений, принялся излагать план.

— Нас уже ловят по всему Семиградью, и неизбежно поймают, если мы не покинем страну. Единственный выход — захватить корабль и уйти в море. Но гарнизон наверняка уже поднят по тревоге.

— Нас семьдесят человек, три орудия, — опешил Тэлбот. — А святош…

— Два полка и тридцать орудий, — уточнил Лендгрейв. — А на стенах еще сто семьдесят, и это не считая флотилии береговой обороны и фортов. Но не забывайте: они умеют только ведьм жечь на кострах, да голодные бунты давить. Если что пойдет не так — начнется паника. Ее нам и нужно поднять.

— Мы что, будем прорываться через два полка? — не поняла Мелина. Она уже сообразила, что затеял Лендгрейв, и от затеи здорово отдавало безумием. — Они заманят нас вглубь города и перестреляют.

— Я и не предлагаю прорываться, — возразил Лендгрейв. — Ты права, если мы оставим за спиной два полка церковников, они просто сомнут нас в порту. Вдобавок мы должны выручить попавших в беду друзей — как выручили бы и любого из вас. Единственное наше спасение — взять город штурмом.

Повисло изумленное молчание. Если никто и не сказал, что лейтенант свихнулся, то наверняка каждый подумал.

— Да нас и к воротам не подпустят…

Но Лендгрейва было не смутить.

— Узнав о мятежниках на подступах к городу, господа церковники пошлют против нас войска — думаю, батальон, вряд ли больше. Наше дело — подкараулить их вон у тех холмов, ударить из засады и обратить в бегство. А дальше — гнать, не отставая, до самых ворот и на плечах ворваться в город. А в городе нас поддержат работники верфей Морозини, возможно, и остальные горожане. После прорыва в город наше дело — быстро захватить арсенал и раздать оружие сторонникам в городе. Если мы все сделаем правильно…

Лендгрейв обвел взглядом строй солдат. Взгляды людей зажглись пониманием и решимостью, теперь они знали, что в штурме города нет ничего невозможного. Удовлетворившись осмотром, лейтенант отчеканил:

— Если мы все сделаем правильно, на землях Конфедерации к утру не останется чужих войск.

Глава 7. Верфи Морозини

Сагони был счастлив, как всегда, когда оказывался в месте рождения любимых кораблей. Запах кипящей смолы, красок и смолистой древесины, вечный визг пил и стук топоров, громоздящиеся штабелями доски и бревна, которым вскоре предстоит стать рангоутами и обшивкой, всегда вызывали у него особое удовольствие, желание самому помахать топором, и желанию этому Сагони часто не противился. Увы, сейчас было не до того, надо было проникнуть на верфь, пока работники не разбрелись по домам, и не заступила на стражу охрана нового начальства. Тогда на верфь пробраться не удастся, заборы высокие, каменные, и поверх между кирпичами в цемент вмурованы ржавые гвозди. С той стороны — тоже гвозди, только вбитые в рассохшиеся или подгнившие доски и разбросанные вдоль стены. Спрыгнул — и насадился. Очень полезно, если надо защититься от жаждущих уворовать дрова. Некогда даже находились дураки вроде… ну, этого, Мелласа, год назад уличенного в крупном воровстве бригадира, только еще тупее. Лазили. И находили их поутру в таком виде, что больше охотников до чужого не было. А новая стража на проходной скорее встретят пулями, как посланца Морозини-младшего.

Но Сагони успел. Он подошел к массивным, хоть и не крепостным воротам, сейчас они были открыты. За воротами находилась деревянная будка, у входа в которую скучал часовой. Сагони его узнал — это был один из прежних, еще морозиниевских охранников, он не мог не знать лучшего капитана компании. Интересно, что он сделает, когда узнает, кто пожаловал?

Узнал. Но отреагировал сдержано — неудивительно, парень и сам не знает, с кем и против кого теперь капитан Сагони. Потом сообразил, что если поприветствует старого знакомого, ничего, в сущности, не изменится. Новые хозяева, может, даже похвалят, если попытается переманить Сагони к Теано. С другой стороны, если капитан теперь не сам по себе, а с уцелевшим, по слухам, Альваро Морозини, то допускать его на верфь — смерти подобно. Удачно брошенная зажженная тряпица, щепотка пороха, подправленная так, чтобы пламя достало до парусины или соломы, лучина — и пожар выйдет на полгорода.

Примерно о том же думал и Сагони. Если парень — свой, его помощь может оказаться бесценной: он расскажет о местных раскладах, о настроениях матросов, покажет расположение кораблей и сколько в охране надежных людей. Заодно можно выяснить, что говорят в городе, как расположены войска гарнизона… да мало ли чего? Ну, а поскольку на верфи наверняка есть готовые корабли или хотя бы лодчонки, выбраться из города можно по морю. Так быстрее, и уж точно безопаснее. Только вот если капитан ошибся, и бывший охранник служит новым хозяевам не за страх, а за совесть, может для виду изобразить из себя друга, а вечером передать новым хозяевам. А то и церковникам — если семью Морозини обвиняют в колдовстве и язычестве, любой их верный сторонник может быть притянут как соучастник.