Джин Вульф - Пыточных дел мастер

Я не могу объяснить причины моего вожделения к ней в тот момент и впоследствии. Из многих женщин, которых я знал, она была, пожалуй, наименее красивой — не столь грациозной, как та, которую я любил больше всех, не столь чувственной, как другая, и уж вовсе не столь благородной, как Текла. Была она среднего роста, с коротким носом, широкими скулами и продолговатыми, темными — словом, совершенно обычными для подобных лиц — глазами. И все же, стоило мне увидеть ее, поднимавшую жалюзи, я полюбил ее сразу и навсегда — хотя и не всерьез.

Конечно, я тут же направился к ней. Я просто не в силах был побороть влечение, как не в силах был бы одолеть слепую жадность Урса, если бы упал вниз с отвесной скалы. Я не знал, что сказать ей, и очень боялся, что она в ужасе отпрянет, завидев мой меч и плащ цвета сажи. Однако она улыбалась и, очевидно, была восхищена моей внешностью. Я молчал, и тогда она спросила, чего я хочу. Я же, в свою очередь, спросил, где мог бы купить накидку.

— Тебе она в самом деле нужна? — Голос ее оказался глубже, чем я ожидал. — У тебя такой замечательный плащ! Можно потрогать?

— Пожалуйста, если хочешь.

Взяв плащ за край, она слегка потерла ткань ладонями.

— В первый раз вижу… Такой черный, что не видно ни складок, ни швов! Моя рука — точно исчезла! И меч… Это опал?

— Тоже хочешь взглянуть?

— Нет-нет. Вовсе нет. Но, если тебе действительно нужна накидка…

Женщина указала на витрину, и я увидел, что она сплошь увешана ношеной одеждой — джелабами, ротондами, блузами, сорочками и так далее.

— И очень недорого. По вполне разумным ценам. Только загляни внутрь — и, я уверена, ты найдешь все, что тебе требуется.

Со звоном распахнув дверь, я вошел в лавку, но женщина (вопреки всем моим надеждам) осталась снаружи.

В лавке царил полумрак, но я почти тут же понял, отчего женщину не испугал мой облик. Человек за прилавком оказался с виду ужаснее любого палача. Лицо его было настоящим лицом скелета — темные дыры глазниц, впалые щеки, безгубый рот. Если бы он не заговорил, я был бы уверен, что передо мной — мертвец, поставленный за прилавок во исполнение последней воли кого-нибудь из бывших владельцев лавки.

Глава 17

Вызов

Однако же «мертвец» этот повернулся ко мне и заговорил:

— Прекрасно! О да, замечательно! Твой плащ, оптимат, — могу ли я взглянуть на него?

Плиты, которыми был выложен пол в лавке, были истерты множеством ног и лежали неровно. Я подошел к нему. Красный солнечный луч с клубящимися в нем пылинками пронзил полумрак между нами, точно клинок.

— Твой плащ, оптимат…

Я подал ему край плаща, и лавочник ощупал ткань — точно так же, как молодая женщина снаружи.

— Да, чудесно! Мягок, наподобие шерсти, но мягче, гораздо мягче… смесь льна с викуньей? И цвет превосходный! Облачение палача! Можно бы усомниться, что настоящие хоть вполовину так же хороши, но кто же станет возражать против подобного текстиля?! — Он наклонился и вытащил из-под прилавка охапку тряпья. — Могу ли я взглянуть и на меч? Обещаю, я буду предельно осторожен!

Я вынул из ножен «Терминус Эст» и положил его на тряпки. Лавочник склонился над ним, не говоря ни слова и не касаясь клинка. К этому времени глаза мои привыкли к темноте, и я заметил черную ленту над его ухом, почти скрытую волосами.

— Ты носишь маску.

— Три хризоса. За меч. И еще один — за плащ.

— Я ничего не продаю, — ответил я. — Сними ее.

— Как пожелаешь… Хорошо, четыре хризоса! Лавочник дернул маску мертвой головы за верхний край и оставил висеть на шее. Настоящее лицо его оказалось плоским и смуглым, удивительно похожим на лицо молодой женщины снаружи.

— Мне нужна накидка.

— Пять хризосов. Это — последняя цена, в самом деле. И тебе придется дать мне день, чтобы собрать эту сумму.

— Я ведь сказал, что меч не продается.

Я забрал с прилавка «Терминус Эст» и вложил его в ножны.

— Шесть. — Перегнувшись через прилавок, лавочник взял меня за плечо. — Это больше того, что он стоит. Послушай, это — твой последний шанс. Шесть!

— Я пришел, чтобы купить накидку. Твоя, если не ошибаюсь, сестра, сказала, что у тебя они имеются — и по разумной цене.

— Ладно уж, — вздохнул лавочник, — подыщем тебе накидку… Но, может быть, хоть скажешь, где ты его раздобыл?

— Этот меч дал мне мастер нашей гильдии. — На лице лавочника мелькнуло выражение, коего я не смог опознать, и потому спросил:

— Ты не веришь мне?

— В том-то и беда, что верю! Кто же ты такой?

— Подмастерье гильдии палачей. Мы нечасто бываем на этом берегу и еще реже заходим так далеко на север. Но неужели ты в самом деле так уж удивлен?

Лавочник кивнул:

— Все равно, что повстречаться с психопомпом… Могу я узнать, что тебе нужно в этой части города?

— Можешь, но это будет последним вопросом, на который я намерен отвечать. Я получил назначение в Тракс и направляюсь туда.

— Благодарю тебя, — сказал он. — Больше расспрашивать не буду. Мне вообще не следовало навязываться с расспросами. Ну что ж, раз уж ты хочешь удивить друзей, неожиданно сняв накидку — верно я понимаю? — цвет ее должен резко контрастировать с цветом твоего облачения. Хорош был бы белый, но этот цвет и сам по себе достаточно драматичен, да к тому ж исключительно марок. Как насчет чего-нибудь блекло-коричневого?

— Маска, — отвечал я. — Ее ленты все еще у тебя на шее. — Лавочник, выволакивавший ящик из-под прилавка, промолчал, но стоило ему выпрямиться, зазвенел дверной колокольчик, и в лавку вошел новый покупатель. Он оказался юношей в шлеме, полностью закрывавшем лицо, и доспехе из лаковой кожи. Рога шлема затейливо загибались вниз, образуя забрало, а с нагрудника таращились на нас исполненные безумия глаза золотой химеры.

— Что угодно господину гиппарху? — Лавочник бросил свой ящик и почтительно склонился перед вошедшим. — Чем могу служить?

Рука в массивной латной перчатке потянулась ко мне. Пальцы гиппарха были сложены щепотью, точно он хотел дать мне монету.

— Возьми, — испуганно шепнул лавочник. — Возьми, что бы там ни было.

В подставленную мной ладонь упало блестящее черное семя размером с изюмину. Лавочник ахнул. Человек в доспехе повернулся к нам спиной и вышел из лавки.

Я положил семя на прилавок.

— Даже не думай отдать его мне! — взвизгнул лавочник, шарахнувшись прочь.

— Что это?

— Ты не знаешь?! Это — зернышко аверна! Чем ты ухитрился оскорбить офицера Дворцовой Стражи?!

— Ничем. Для чего он дал его мне?

— Тебя вызывают. Ты получил вызов.