Ирина Бондарь - Неверный свет

  - Я оказалась здесь случайно, госпожа! - взмолилась она. - Только сегодня пришла в город, и мне очень надо было увидеть князя Лейта!

  Толпа снова захохотала, будто услышала нечто чрезвычайно забавное.

  - Послушай, детка, из какого захолустья ты выбралась? - сквозь смех произнесла старуха. - Уже больше года князем является старший сын Лейта. Ты совсем отстала от жизни. В какой деревне ты жила?

  Значит, Келин стал князем? Но как же его отец?

  - А Лейт? Он умер?

  - Мы ведь здесь не для того собрались, чтобы о политике беседовать! - наставительно заметила старуха. - Итак, к Лейту тебе дорога закрыта. Ну и зачем такой оборванке как ты искать великого правителя Диостана?

  Сола все еще не успела свыкнуться с мыслью о том, что ее план был разрушен, так что оказалась совсем не готова отвечать на дальнейшие вопросы странных обитателей трущоб.

  - Я не слышу ответа! - зло прошипела старуха. - А ну подвиньте-ка эту тощую мышь поближе!

  Окружающие толкали и щипали Соланж, толкая ее вперед, к куче старья, на котором возвышался шаткий трон предводительницы этой невероятной толпы. Треснула ветхая ткань, и рукав, за который потянул кто-то из шейсов, наполовину оторвался. Девушку еще раз толкнули, и она чуть не упала, с ужасом глядя в глаза страшной старухи.

  - Сейчас она у нас живо заговорит! - произнес кто-то у девушки над ухом.

  - Запоет! - хихикнул другой голос.

  - Тихо! - рявкнула старуха, прислушиваясь к чему-то.

  Как и в прошлый раз площадь моментально погрузилась в тишину, и теперь стал отчетливо слышен лязг металла.

  - Стража, - прошептал кто-то. - Это стража, госпожа Калькатта!

  На мгновение о Соланж забыли. Живой муравейник вокруг тсаревны зашевелился, мгновенно исчезли где-то бутылки со спиртным и музыкальные инструменты, по телам и лицам прошла рябь, и словно с помощью магии все преобразилось, стало выглядеть скромнее и пристойней. Голые плечи укрыли цветастые шали, распущенные волосы спрятались под платки и чепцы. Едва пропала во тьме последняя булькающая бутыль, как из переулка на площадь вышел отряд городской стражи.

  - Ага! - радостно улыбнулся худой высокий воин с гладко выбритым лицом и в нарядном мундире. - Что у нас за сбор, господа?

  - Ах, господин Гио, какая честь для нас встретить самого начальника городской стражи! - заворковала старуха, отвешивая поклон. - Вы же знаете, на этой неделе в столицу княжества съезжаются циркачи и лицедеи, чтобы потешить его светлость. Здесь как раз достаточно места, чтобы переночевать и порепетировать, не смущать при этом почтенных граждан и не нарушить ненароком общественный порядок.

  - А вы, матушка Калькатта, конечно, присматриваете за этим сбродом? - Гио подошел к старухе, ничуть не смущаясь ее странным видом и не обращая внимания на кривоногий трон.

  - Конечно, доблестный страж.

  Все происходящее казалось Соланж фарсом. Отчетливо ощущался в воздухе запах магии, ярче светили рыжие огни костров, отбрасывая на лица гротескные тени, искажая их, делая из шейсов лесных чудовищ. Блестели в улыбках зубы женщин, призывно махавших руками ночному караулу, мелькали яркие шали, звенели браслеты. И в центре хаотической круговерти стояла тсаревна, окончательно потеряв представление о происходящем.

  - Что это за оборванец? - послышался голос Гио, почти заглушивший звяканье монет в туго набитом мешочке, только что перекочевавшем из рук старухи Калькатты в карман начальника караула. - Он не похожа на лицедея или актера?

  - О, любезный друг, это не мужчина. Нищенка или воровка, мы как раз допрашивали ее, когда вы с отрядом порадовали нас своим визитом. Заберите ее себе, у вас намного лучше получится вытянуть из нее информацию о том, кто она и чем занимается в столице. Может быть, это чья-то беглая рабыня? Допросите ее как следует!

  Сола озиралась и пятилась, пока не уткнулась спиной в холодный металл солдатской кирасы. Ее грубо схватили за плечо, лишая возможности сбежать. Старуха, стоило Гио отвернуться, зло сверкнула глазами в сторону пленницы, и премерзко ухмыльнулась. Голос ее никак не соответствовал выражению лица.

  - Приходите в конце недели на центральную площадь, милый Гио! - Представление будет занятнейшее!

  - Благодарю, матушка Калькатта! - страж кивнул отряду, и они покинули площадь, уводя с собой слабо сопротивлявшуюся девушку.

  Лица всех караульных раскраснелись, глаза были слегка затуманены, отказываясь замечать едкие усмешки и злые взгляды тех, кто так радушно их только что принимал. Спрятались в ножны наполовину извлеченные клинки, перестали дрожать в темноте туго натянутые тетивы арбалетов, исчезли в пышных складках платьем тонкие лезвия стилетов. Опасность миновала, благодаря магии старухи Калькатты.

  - Послушайте, куда вы меня ведете? - взмолилась тсаревна, ноги которой подкашивались от усталости и боли. - Я не сделала ничего плохого!

  - Что ты делала на улице после заката? - грозно вопрошал Гио, мигом растерявший всю любезность после ухода с площади. - Крестьянам запрещено праздно шататься по ночам, вместо того, чтобы сидеть дома!

  - Но господин, я только вечером пришла в город и еще не нашла место, где можно остановиться!

  - Мы решим, что с тобой делать! А место для ночлега тебе уже нашлось! - грубый хохот вызвал у тсаревны неприятный холодок.

  Весь остаток пути караульные игнорировали вопросы и жалобы пленницы, несколькими тычками отбив у нее охоту что либо спрашивать. Центральный пост стражи располагался недалеко от главной площади и княжеской резиденции, там же были и временные камеры для задержанных. Когда Сола увидела двери с решетками, дальнейшее произошло само собой. Она собрала последние силы и бешено забилась в руках стражей. Мужчины не ожидали такого сопротивления, и чуть не выпустили пленницу, которая, словно дикий зверь извивалась и кричала.

  - Нет, только не снова! Лучше умереть, чем снова туда! Нет! Пожалуйста!

  Девушка выдиралась из сильных мужских рук и, похоже, была не в себе. Исцарапанные и получившие несколько болезненных пинков стражи пришли в бешенство. Сильный удар по лицу заставил Солу коротко вскрикнуть и обмякнуть в руках караульных. Ее били точно и аккуратно, стараясь на всякий случай оставить как можно меньше следов.

  Удар в живот вышиб из легких весь воздух, голова гудела, словно колокол в центральном соборе Дракона. Фамильное упрямство - единственное, что осталось у наследницы, заставляло ее молча терпеть первые в ее жизни побои и только крепче сжимать зубы. Почему-то ей казалось очень важным не издать ни звука, не проронить ни слезинки. О простейшей магии, которой девушку научила лесная ведьма, чтобы отбиваться от диких зверей, Сола снова забыла, да и вряд ли ее слабенькое колдовство помогло бы против увешанных амулетами воинов.